Чтение онлайн

Крыса-полковник улыбается.

У полковника такая идиотская улыбка, что я улыбаюсь в ответ.

– Где ты взял этот значок, морпех? – На лице полковника появляется страдальческое выражение. – Разве ты не любишь страну свою, сынок?

– Ну...

– Веришь ли ты, что Соединенные Штаты должны дозволять вьетнамцам вторгаться во Вьетнам лишь потому, что они здесь живут? – Крыса-полковник с видимым усилием пытается вернуться в хладнокровное состояние. – Веришь ты в это?

У меня сейчас плечи отвалятся. Ноги уже отнимаются.

– Никак нет, сэр. Мы должны забомбить их обратно в Каменный век... сэр.

– Сознайся, капрал, сознайся, ты ведь хочешь мира.

Я исполняю для него «Короткую паузу». – А полковник разве не хочет мира ... сэр?

Полковник медлит с ответом.

– Сынок, нам всем следует не терять головы до тех пор, пока эти пацифистские поветрия не рассеются. Я от своих парней лишь одного требую – чтобы они выполняли мои приказы, как повеления господни.

– То есть, ответ отрицательный ... сэр?

Крыса-полковник пытается придумать, чего бы такого еще более вдохновляющего мне сказать, но весь свой запас он уже исчерпал. А потому он говорит: «Ты должен снять этот значок, морпех. Это противоречит требованиям уставов и наставлений. Или ты его немедленно снимешь, или тебе придется держать ответ перед начальством».

Где-то наверху в раю, где морпехи на страже, Джим Нейборс в обмундировании Гомера Пайла распевает: «Монтесумские чертоги, Триполийцев берега...»

– МОРПЕХ!

– ТАК ТОЧНО, СЭР!

– СОТРИ ЭТУ УЛЫБКУ С ЛИЦА!

– АЙ-АЙ, СЭР!

– Командующий корпуса морской пехоты приказал защищать свободу, разрешая вьетнамцам жить как американцам поелику возможно. И, пока американцы находятся во Вьетнаме, у вьетнамцев должно быть право выражать свои политические убеждения без страха перед репрессиями. А потому повторяю еще раз, морпех – сними этот пацифистский значок, или я тебе обеспечу срок в Портсмутской военно-морской тюрьме.

Я стою по стойке «смирно».

Крыса-полковник по-прежнему спокоен.

– В отношении тебя, капрал, я новый приказ составлю. Я лично потребую, чтобы твой начальник тебя в хряки заслал. Покажи свои жетоны.

Я вытаскиваю свои жетоны и срываю с них зеленую маскировочную ленту, которой они обмотаны. Крыса-полковник записывает в зеленый блокнотик мои имя, звание и личный номер.

– Идем-ка со мной, морпех, – говорит крыса-полковник, засовывая зеленый блокнотик обратно в карман. – Хочу показать тебе кое-что.

Я подхожу к джипу. Для пущего эффекта крыса-полковник делает драматическую паузу, а затем стягивает пончо с некоего крупного предмета на заднем сиденье. Этот предмет – младший капрал морской пехоты, скрюченный в позе зародыша. Шея младшего капрала исколота – много-много раз.

Крыса-полковник ухмыляется, обнажая вампирские клыки, делает шаг ко мне.

Я бью ему в грудь деревянным штыком.

Он замирает на месте. Переводит глаза вниз на деревянный штык. Смотрит на палубу, потом на небо. Неожиданно проявляет жгучий интерес к своим наручным часам.

– Я ... Э-э ... Не могу больше тратить времени на столь непродуктивное общение... И вот еще что – постригись!

Я отдаю честь. Крыса-полковник мне отвечает. Мы по-дурацки держим поднятые руки, пока полковник произносит: "Когда-нибудь, капрал, когда ты станешь чуток постарше, ты поймешь, каким наивным – "

Голос крысы-полковника срывается на слове «наивным».

Я ухмыляюсь. Он опускает глаза.

Мы оба четко отрываем руки от головных уборов.

– Всего хорошего, морпех. – говорит крыса-полковник. И, закованный в броню своего высокого чина, жалованного ему конгрессом, полковник возвращается к своему

«Майти-Майту», залезает в него и уезжает, увозя с собой обескровленного младшего капрала.

«Майти Майт» крысы-полковника срывается с места, оставляя на дороге следы покрышек – столько проговорили, а он меня даже подвезти не хочет.

– ТАК ТОЧНО, СЭР! – говорю. – КАК ВСЕ ХОРОШО СЕГОДНЯ, СЭР!

Война продолжается. Бомбы продолжают падать. Маленькие такие бомбочки.

Часом позже водитель 2,5-тонного грузовика бьет по тормозам.

Я забираюсь в кабину к водителю.

Всю дорогу до Фу-Бай, подскакивая на выбоинах, водитель грузовика рассказывает мне об изобретенной им математической системе, с помощью которой он сорвет банк в Лас-Вегасе, как только вернется обратно в Мир.

Водитель болтает, солнце садится, а я думаю: пятьдесят четыре дня до подъема.

Остается сорок пять дней до подъема, когда капитан Джэньюэри вручает мне листок. Капитан Джэньюэри что-то мямлит насчет того, что он надеется, что мне повезет, и убывает на хавку, хотя время вовсе не обеденное.

Бумага приказывает мне явиться для прохождения службы в качестве стрелка в роте «Дельта» первого пятого, нынешнее место дислокации – Ке-Сань.

Я прощаюсь с Чили-На-Дом, с Дейтоной Дейвом и Мистером Откатом, и говорю им, что я рад стать хряком, потому что отныне мне не надо будет сочинять подписи к фотографиям с жестокостями, которые они только прячут в папках, и не придется больше врать, потому что теперь служакам угрожать мне нечем. «И что они сделают – во Вьетнам пошлют?»

Дельта Шесть решает помочь Ковбою, и я получаю назначение в его отделение на должность командира первой огневой группы – заместителя командира отделения – пока не наберусь достаточно полевого опыта, чтобы командовать своим собственным стрелковым отделением.

Именно так.

Я теперь хряк.