Стархевен
Шрифт:
Майра просила его прибыть в апартаменты Зурдана в десять минут первого, чтобы убрать тело. До тех пор он не должен вмешиваться.
Джонни скоротал полчаса в баре неподалеку от Дворца удовольствий, маленьком заведении со слабым освещением и дрянными напитками. В полумраке танцевала девушка, аккомпанируя себе гнусавым заунывным пением. Когда она закончила танец, откуда-то вынырнул худой рябоватый человечек и пустил по кругу шляпу.
Мантелл швырнул ему одночиповую монету, рябой рассыпался в благодарностях и исчез. Мантелл заказал пива и стал потягивать его. Минуты тянулись невыносимо медленно.
Устав ждать в баре, он вышел на воздух и около получаса бродил по улицам Стархевена.
Теперь часы показывали одиннадцать тридцать пять – миновала большая часть условленного срока.
Он нашел еще один бар, задержался в нем ровно настолько, чтобы заказать пива, отпить половину и уйти. С каждой минутой его тревога росла.
Майра такая хрупкая, маленькая, а Зурдан такой здоровяк.
Одиннадцать сорок… Одиннадцать сорок пять. Сейчас она как раз входит в его апартаменты. Мантелл подозвал аэротакси и дрожащим от напряжения голосом назвал роботу-пилоту улицу, находившуюся невдалеке от личной резиденции Зурдана.
Одиннадцать пятьдесят…
Он стоял в одиночестве под мерцающими уличными фонарями в ожидании назначенного срока.
Одиннадцать пятьдесят две…
Осталось восемь минут. Семь. Мантелл не спеша двинулся к зданию.
«Месяц назад я был простым бродягой, скитавшимся по пляжам Мульцибера, думал он.
– А теперь я на пути к титулу правителя целого мира! Это похоже на сон».
В одиннадцать пятьдесят семь Мантелл подошел к зданию. Оставалось три минуты. Конечно, не было полной гарантии, что Майра завершит дело ровно в двенадцать. Они не догадались предварительно сверить часы, но в любом случае, даже несмотря на непредвиденные задержки, Майра должна вот-вот ударить. Он молился, чтобы лезвие было острым, а рука Майры твердой.
В вестибюле особняка сидел на столиком робот, увидев Мантелла, он спросил:
– Чем могу служить?
– Я должен увидеться с Беном Зурданом, – сказал Мантелл.
– Прошу прощения. Господин Зурдан очень занят важными правительственными делами и не может вас принять.
Мантелл взглянул на часы: одиннадцать пятьдесят девять… Напряжение стало невыносимым.
– Очень жаль, – произнес он.
Как раз в этот момент Майра должна вытащить кинжал. Робот закрывал проход:
– Господин Зурдан просил его не беспокоить!
Мантелл пожал плечами и вытащил бластер, который носил под пиджаком.
Он выстрелил сразу, перебив роботу нейтронный канал. На металлическом лице застыла идиотская улыбка, а голос продолжал монотонно вещать, как на испорченной пластинке:
– Господин Зурдан просил не беспокоить… Господин Зурдан просил не беспокоить… Господин Зурдан про…
Мантелл выстрелил еще раз. Робот сник и опрокинулся на темно-красный ковер. Еще раз или два он вздрогнул, дернулся – и застыл, превратившись в бесформенную груду хромированного железа. Его тонкий криотронный мозг перегорел, и теперь это был уже никому не нужный металлолом.
Казалось, лифт еле тащился на сорок восьмой этаж зурдановского пентхауза. Мантелл считал секунды, глядя, как движется стрелка на ручных часах.
Двенадцать ноль одна. У него еще уйма времени: Майра велела ему прибыть десять минут первого.
Он шагнул через открывшиеся двери кабины и оказался в бесконечном, ярко освещенном коридоре. Там стоял на страже еще один робот. Зурдан был из тех парней, которые не оставляют шанса своим убийцам. Его апартаменты, как и сам Стархевен, тщательно охранялись.
Робот повернулся и резко окликнул:
– Стой!
Можно было предположить, что уж этот-то робот специально обучен охранять резиденцию и потому окажется куда проворнее своего коллеги в вестибюле.
Мантелл скользнул в нишу, надеясь, что робота не снабдили сверхчувствительными рецепторами, способными найти его убежище, или портативным силовым полем вроде того, которое использовали, чтобы убить Марчина.
Металлические ноги затопали по коридору.
– Стой! Вам надлежит выйти из укрытия. Господин Зурдан приказал, чтобы его не беспокоили.
Робот проскочил мимо, не заметив Мантелла. Тот выскользнул из ниши и выстрелил вслед роботу, перерезав спинной хребет, парализовав и блокировав его моторные реакции. Потом, присев на корточки, он выжег ему мозги, прекратив бесполезное жужжание двигателей.
Было пять минут первого. Мантелл рванул по коридору к зурдановским хоромам. И остановился снаружи, прислушиваясь.
До него донеслись звуки рыданий. «Неужели Майра мучается раскаянием?» – удивился он.
Шесть минут первого…
Зурдан уже пять минут как мертв. Мантелл понимал, что ему нужно войти внутрь, вывести Майру из шокового состояния, в котором она скорее всего находится после убийства. Он толкнул дверь, к его удивлению, та услужливо отворилась.
Джонни оставил дверь открытой и кинулся искать спальню. Анфилады комнат, казалось, тянулись во всех направлениях. Овальные окна зашторены богатыми гардинами. На полах – дорогие ковры. Это была резиденция Цезаря, обезумевшего от роскоши. Все стены завешены картинами.
Звуки рыданий стали громче. Мантелл помчался на них. Он услышал, как Майра предостерегающе закричала:
– Джонни! Джонни! Не надо!
Но было уже поздно.
Он влетел в комнату, и в тот же миг на него обрушилась сокрушительная сила в двести семьдесят фунтов. Бластер, который он сжимал в руке, отлетел в угол комнаты, а сам Мантелл зашатался, стараясь сохранить равновесие.
Бен Зурдан жив!
Комната была ярко освещена. С ужасающей ясностью Мантелл увидел громадный заваленный бумагами стол, папки, залитые кровью. Вошла Майра.