Чтение онлайн

Появилась Рада, осторожно поднялась наверх и села рядом. А потом протянула руку и прикоснулась… не к плечу, а к щеке. Так неожиданно, что Степан резко обернулся, встретившись с непривычно нежным взглядом. И только тогда понял, что наделал. Рада отскочила, когда до нее дошло, что Степан вовсе не спит. И сразу же бросилась бежать.

Преследовать Раду ему и в голову не пришло. Зато пришло нечто другое — наученный жизнью опытный Степан наконец-то понял, к чему все это делается. Ей от него просто что-то нужно! Очередная Маська со своими фальшивыми улыбками и расчетливыми прикосновениями хочет впутать его в очередные неприятности. Хочет согрешить его руками, чтобы самой остаться чистой. Но нет… Такой номер больше не пройдет!

Поднявшись, первым делом Степан откопал в углу рюкзак со своими вещами и принялся судорожно искать в нем предмет, который однажды сломал его жизнь ровно напополам. Предмет, из-за которого его обманули, из-за которого умер невиновный человек. Когда-то после той памятной ссоры в лесу пару дней пульт находился у Кильки, но потом батарейки окончательно сели и она вернула игрушку Степану. А он не выбросил. Оставил себе в качестве урока, как вещественное доказательство именно на подобный случай — чтобы взять в руки, ощущая прохладную гладкую пластмассу и вспомнить о вечном женском коварстве.

Степан крепко обхватил пульт рукой, привычно проводя пальцами по кнопкам. Они прогибались, мягко вдавливаясь в корпус. Потом дотронулся до колесика сбоку.

Внезапно пульт зашуршал, как тогда, в лесу, когда его взяла в руки Килька.

Вначале Степан ушам своим не поверил. Что случилось? Килька говорила — все, батарейки совершенно выдохлись и пульт можно смело выбрасывать, но тогда почему он… почему снова работает?

Это следовало выяснить. Немедленно. Едва одевшись, Степан сказал Павлику, что должен срочно уйти по делам и побежал к Кильке с братьями.

— Он совершенно точно не работал… Я ничего не понимаю. Это какой-то бред!

Староста сидел напротив через стол и внимательно рассматривал черную штуковину, крутил колесико и слушал, как меняется звук. Потом выключил и отложил в сторону.

— Я с таким уже встречался.

— То есть? — Килька подалась вперед, чуть не укладываясь животом на стол. Степан пристроился в самом углу, радуясь, что на него внимания не обращают. Когда он пришел к Кильке, братья еще спали, так что к старосте они ушли без них, потому что ждать Килька не желала ни единой лишней минуты.

Староста задумчиво осмотрел свои руки, шершавые ладони, каждый палец в отдельности, перешел к ногтям.

— Однажды ко мне пришел Васька восьмипалый, это было… щас вспомню. Семь лет назад, да. Васька рыбак, сети делает… у реки живет. Вот значит приходит и отдает небольшой фонарик. Включи, говорит. Я включаю — а он горит! Мы ничего понять не могли — как, откуда? Почему?

— И что решили? — Кильке сильно не терпелось узнать сразу все.

— Подожди. В общем, остался фонарик у меня, а потом через несколько дней у него сели батарейки. Прямо как ты говоришь. Ну что делать, вернул Ваське. А потом…

— Ну? — разве что не умоляла Килька.

— А через пару месяцев он возвращается с тем же фонариком — и тот снова горит!

Килька изумлено выдохнула, хотя Степан подозревал, что новость была для нее не очень неожиданной. Больше походило, будто она ждала именно чего-то подобного.

— И что вы решили? Как это понимать?

Староста коротко глянул на Степана и потупился. Его широкая борода, располосованная седыми прядями, с одного бока была примята после сна. Со стороны казалось, что кусок ее по неосторожности отхватили ножницами. Странным образом этот несолидным вид делал нешуточное сообщение старосты более правдивым.

— Мы решили, что это как-то зависит от самого Васьки. Что от его присутствия заряжается батарейка.

— Они в принципе не могут заряжаться, — быстро вставила Килька.

— Согласен, — покладисто ответил староста.

— Тогда что?

— Не знаю. Факт на лицо, понимай, как хочешь. У Степана эта штука ведь тоже заработала? Я проверял на фонарике… держал у себя всю зиму и без толку. А потом за два месяца у Васьки все по новой!

— Да как от присутствия обычных людей может зарядиться батарейка? Или они что, не совсем люди? — уточнила Килька.

Староста еще раз глянул на Степана. Откинулся на стену, продолжая изучать ногти.

— В общем… точно не скажу. Но после фонарика стали мы замечать… Однажды Васькины соседи поросят троих привезли, Васька глянул на них и вдруг говорит — черного этого не берите. Ну, естественно слушать никто не стал, а когда забивать время пришло, черный хряк что из поросенка вырос, вырвался из сарая и ногу годовалому ребенку растоптал. Думали, совсем калекой оставит, но со временем отходили… Или еще — сватал Васькин родственник вдову одну, Васька ему сказал — не женился бы ты пока. Тот, конечно же, женился. А через год подросла дочка у Трофима, этот уже женатый увидел ее однажды у реки и разум потерял. А у самого уже ребенок родился. И дочь Трофима тоже в него влюбилась, аж пищала. Так и живут теперь втроем — и сами маются и детей мучают. А что поделаешь? Еще потом несколько похожих случаев было. Стали поговаривать, будто Васька будущее видит, хотя сам он отпирается.

Килька глубоко задумалась и заговорила когда Степан уже начал зевать от скуки. Смысл сказанного старостой до него еще не дошел.

— Просто совпадения, — уверено сделала вывод Килька.

— А как же, — с готовностью подтвердил староста. — Совпадения, конечно, кто спорит. Вот только давай Степана спросим, не видел ли он чего странного?

Оба с большим вниманием уставились на Степана.

— Степан, тебе приходило в голову нечто… ну будто ты будущее видишь? — с сомнением спросила Килька, видимо с трудом представляя, как можно объяснить то, чего она сама толком не понимаешь.

И он действительно задумался и стал припоминать.

— Может какое-нибудь потрясение сильное? Вроде в таких случаях чаще проявляется, — неуверенно предположил староста.

Потрясение? И Степан… вспомнил, так резко, будто взял и просто открыл глаза, а перед ними вся картина в целом. И от неё жар и холод, духота и боль по всему телу. То утро…

— Все, что могу вспомнить, это тот случай, ну… То утро, когда тебя увидел вместе с братьями. Дальше говорить? — с вызовом спросил у Кильки.