Старатели
Шрифт:
Даже несмотря на то, что сообщения летели со скоростью света, ждать ответа пришлось почти час. Учитывая огромное расстояние, о разговоре в режиме реального времени мечтать не приходилось. Линия связи была скорее видеопочтой.
– Мистер Фукс, – начала Вервурд свое послание. – Спасибо, что сообщили нам о произошедшем пожаре. Надеюсь, никто не пострадал.
Фукс открыл рот, чтобы ответить, однако Вервурд продолжила:
– Прежде чем мы возобновим переговоры о покупке «Гельветии», необходимо узнать размер причиненного ущерба. Насколько я понимаю, большая часть имущества вашей компании состояла из оборудования, хранившегося на складе. Оно застраховано, но, думаю, страховая компания не возместит вам больше половины стоимости утерянного. Как только сможете, сообщите о ходе дел, а я тем временем свяжусь с вашей страховой компанией. Спасибо.
Изображение на экране сменилось логотипом «КСХ».
Лицо Фукса напоминало грозовую тучу. Он сидел за рабочим столом, молча глядя на монитор. Аманда не знала, как развеять мрачное настроение мужа.
– Мы не получим десять миллионов. И даже половины не получим.
– Ничего, Ларс. Три или четыре миллиона вполне достаточно, чтобы…
– Чтобы бросить все и убежать с поджатым хвостом?
– Что же еще мы можем сделать?! – спросила она, сама поразившись своему вопросу.
Фукс опустил голову.
– Не знаю… Не знаю. Мы разорены. Склад полностью уничтожен. Тот, кто совершил поджог, хорошо знал свою работу.
– Ты уверен, что это сделали с умыслом? – осторожно спросила она.
– Конечно! Подлец и не собирался нам платить десять миллионов! Это была лишь уловка, приманка! Хамфрис гонит нас с Цереры, из Пояса вообще!
– Но… зачем тогда понадобилось делать предложение о покупке «Гельветии»?
– Чтобы ввести в заблуждение, дать привыкнуть к мысли об отъезде домой. Теперь он ждет, что приползем к нему на коленях и станем умолять хоть о какой-то части первоначальной суммы.
– Мы не станем этого делать. Не поползем и не попросим, – покачала головой Аманда.
– Придется уезжать. У нас нет выбора, – мрачно проговорил Ларс.
– У нас есть корабль.
– «Старпауэр-1»? Ты хочешь сказать, что готова снова заняться искательством?
Аманда точно знала, что не хочет больше вести плачевную жизнь в Поясе, но все же кивнула.
– Да. Почему бы и нет?
Фукс повернулся к жене с горящими от обуревавших эмоций глазами.
Найлз Рипли так устал, что едва передвигал ноги. Он направлялся к воздушному шлюзу на поверхности Цереры, спеша домой, в подземное поселение. Четыре часа работы на орбитальной станции можно сравнить с неделей тяжелого труда в любом другом месте. Полет на челноке к поверхности астероида тоже требовал нервного напряжения: наземные службы вели маленький челнок автоматически, а без пилота на борту Рипли чувствовал себя неуверенно. Небольшое судно приземлилось в нескольких метрах от корабля «Космических систем Хамфриса», который нагружали товарами.
«Надо пойти в паб и пропустить кружку-другую пива, – подумал инженер. – Наверное, я даже раскошелюсь сегодня на импортное».
Работа по строительству орбитальной базы шла успешно. Медленнее, чем ожидал Фукс, но Рипли был все же доволен результатами. Подняв голову вверх, он увидел ее сквозь стекло шлема – медленно вращающуюся, поблескивающую в слабых солнечных лучах.
Новое жилище выглядело неуклюже, тем не менее всем нравилось. Совершенно разные по форме и размеру космические корабли расположили по кругу. Проект был почти завершен. В скором времени люди смогут переехать туда и жить в условиях почти лунной гравитации. Осталось лишь установить противорадиационную защиту. Шестнадцати комплектов сверхпроводников не хватало для формирования магнитного поля нужной силы. К тому же еще предстояла наладка.
Раньше земляне думали, что работа в микрогравитации легка и даже забавна: летаешь себе беззаботно и хлопот не ведаешь. На самом же деле приходилось рассчитывать и прорабатывать малейшую деталь. Чтобы держать руки прямо или сделать хотя бы несколько шагов в тяжелом скафандре, нужно обладать немалой выдержкой. «Да, я смог бы прыгнуть с Цереры и пуститься в полет как супермен, если бы не знал, что, приземлившись, переломаю все кости! – думал Рипли. – Слава богу, на сегодня работа окончена!»
База медленно исчезла за изогнутой линией горизонта. Церера такая маленькая!.. Рипли покачал головой в шлеме, продолжая удивляться, как ему удается что-то создавать в этой глуши, не приспособленной для жизни человека. Инженер направлялся к шлюзу, поднимая вверх клубы серой пыли. Он устало смотрел под ноги, замечая, как скафандр покрывается пылью почти до самого пояса. Рукава и перчатки тоже приобрели характерный темноватый оттенок. Придется, как всегда, потратить добрых полчаса на чистку скафандра!..
Люк был встроен прямо в камень. Неподалеку стояли два корабля. Рипли почти дошел до люка, когда тот вдруг открылся и наверх медленно поднялись три фигуры в скафандрах. На нагрудном кармане каждого под табличкой с именем светился опознавательный значок с логотипом «КСХ». Интересно, не те ли самые это парни, которых отделал в пабе Большой Джордж?
В руках незнакомцев были тяжелые ящики с оборудованием. В малой гравитации Цереры человек мог нести на себе груз, который в земных условиях осилит только подъемный кран. На поясе у каждого висели различные инструменты.
– Куда собрались, ребята? – поинтересовался Рипли по радио.
– Загружаем шаттл, – последовал ответ.
– Как всегда, одно и то же, – вяло сказал другой. – Оборудование для кораблей на орбите.
– Бушанан, Санторини, Гиап, – прочитал на табличках Рипли. – Привет! А я – Найлз Рипли.
– Знаем, – кисло сказал Бушанан.
– А, трубач! – отозвался Санторини.
Рипли дружелюбно улыбнулся, хотя знал, что при тусклом освещении вряд ли кто-либо заметит его улыбку.
– Извините за потасовку, которая произошла несколько дней назад в пабе, – мягко сказал инженер. – Мой друг немного погорячился.
Все трое медленно опустили ящики на поверхность.
– Тебя называют Трубачом, да?
– Иногда, – осторожно ответил тот.
– И где же твоя труба?
– Дома. Я не ношу инструмент с собой, – улыбнулся Рипли.
– Жаль, а то я с радостью затолкал бы его тебе в глотку!
– Эй, ребята, вы что? Право, не стоит…
– Из-за твоего дружка-гориллы Карл теперь лежит в медицинском изоляторе с тремя сломанными ребрами.
– Но я же не начинал ту ссору! И сейчас не хочу ни с кем ссориться.