Чтение онлайн

— Марин, давай откроем салон белой магии, — в сотый раз грезила я и вздыхала: — Заработаем… — И повторяла: — Денег… заработаем.

Марина молча трамбовала грязное бельё в мешки и никак не реагировала на мои слова. Она вообще часто молчала. Зато я разговаривала за нас двоих. Говорила-говорила-говорила… И с пассажирами, и с начальником поезда, и с бригадиром проводниц. У нас проводницами командовал совсем молоденький мальчик с трогательным именем Стасик. Племянник начальника одной из станций по пути следования.

Я работаю в этом поезде почти двадцать лет. Согласитесь, это немало. Лучше сказать — я живу этой работой. То, что Марина не задержится здесь, было ясно с первого дня, когда она с улыбкой Мэрилин вошла в мой прокопчённый вагон. И жизнь всё разложила по полкам с точностью ржавых весов на рынке. В итоге она ушла, а я до сих пор трясусь в своём шестом плацкартном… И уходить пока не собираюсь.

Два уйгура в переходе пели заунывное… В городе, который я воспринимала, как свой родной многие лица стали мне хотя бы шапочно знакомы… Этих двоих… я не знала. Я постояла, слушая скрипку, и вытащила мятую десятку, чтобы кинуть в малиновый живот футляра. Уйгур постарше приподнял шляпу и улыбнулся мне. Хотя… нет, всё было не так… Или — так… Я помню, как дождалась мелодию «Семь сорок», после чего вприпрыжку двинулась по переходу к остановке. Меня обогнал толстощёкий инвалид на костылях. Я обескуражено посмотрела ему вслед и помчалась ещё быстрей. Но… так и не догнала. Автобус уже тронулся, и я едва успела втиснуться в визжащие двери. Инвалид сидел на переднем сиденье и дремал. Нет — он подглядывал за мной одним глазом.

Микрорайон Бочечки, до которого предстояло ехать минут двадцать, в эту ночь казался вымершим. Белая луна освещала несколько пятиэтажек и спуск к реке… Возле тумбы с объявлениями лежала и храпела местная достопримечательность Галя Водопьянова. Я не стала её будить. Только прочитала афишу цирка-шапито «Акробаты братья Лошкины» и уже стала отходить, как услышала:

— Свет, привет! — Это проснулась Галина.

— Гала, — наклонилась я, — вставай, придатки застудишь.

Гала прокашлялась и стала карабкаться по тумбе, чтобы встать.

Я кивнула и быстро пошла к своему дому на самом краю обрыва. Сзади кто-то быстро шёл, щёлкая костяшками пальцев, но я не стала оборачиваться, мне осталось идти… всего минуту…

Уже полминуты…

И — чернота…

Я очнулась… Входная дверь малогабаритки была распахнута, и по комнате гулял ветер. Ключей нигде не было видно, утром я нашла их на полу у самых дверей. Деньги, отложенные на новый телевизор, лежали под скатертью, а кошелёк из кармана исчез. Там была всего тысяча с мелочью.

Я подошла к зеркалу и взглянула на себя. На макушку у меня была нахлобучена какая-то страшная чёрная шапка, от которой несло чужим потом. Я с отвращением сдёрнула её и повертела в руках. Чья-то зимняя вигоневая шапка, мужская к тому же. Я кинула её под ноги и наступила. Мне стало страшно.

Что-то случилось.

Пока я шла от остановки.

Но я не помнила — что?

У меня не было ран, я ощупала руками голову. На лице не было ссадин. На теле — синяков. Но я чувствовала себя избитой… Да, так и было.

Прошла неделя. Я ничего не помнила про ту ночь, но ведь что-то произошло. Я побывала в чьих-то руках…

Именно с этого и началось.

Всё…

Жизнь шла, шла и вдруг дала необъяснимый крен. Что-то произошло, я это почувствовала кожей и болью, да — именно — появилась боль. На то, на что раньше никакой боли не было. Например, на то, что я — одна. Уже много лет.

Только раньше я была согласна с этим.

И вдруг в одну ночь, когда я не владела собой по чьей-то злой воле, вся моя жизнь скатилась с обрыва в овраг. Я вдруг расхотела больше жить. Я почувствовала невыносимое утомление от жизни.

Через неделю я рассказала обо всём Марине. Чаплина слушала, разглядывая лак на ногтях.

— Ты уверена? — спросила она меня. — Ну ты уверена?..

— В чём? — заторопилась я. — В чём? Я же ничего не помню… Я шла домой, было около часа ночи, а потом вдруг очнулась на полу у себя в пять утра…

— Значит, тебя кто-то внёс? — Марина с сомнением посмотрела на мою упитанную фигурку и стала смеяться. — На пятый этаж?

— Да, — кивнула я. — Марин, меня поднять — башенный кран нужен.

— Ну, ты хоть думаешь на кого?..

Но в вагон уже влезал первый пассажир с собакой в наморднике, и мы отложили разговор.

В поезде работать — нервы надо иметь железные, особенно сейчас. Люди словно с цепи сорвались. Так им живётся, что ли?

Вот влез первый пассажир, и первое, что сказал, причём сразу: — Ну, кто со мной спать будет? — Пошутил и пошёл в середину занимать место.

Мы переглянулись. День только начинался.

Через полтора часа поезд, набирая обороты, застучал на юг, а мы присели на полчасика у себя в купе.

У Марины в глазах стояли слёзы. Я с утра заметила их, но меня так волновало то, что случилось со мной, и я даже не поинтересовалась, что с ней.

Густая растительность по краям дороги…

Полустанки. Домики обходчика. Чьи-то избушки и панельные муравейники для людей. Грунтовки и тропинки, по которым ходят одни и те же люди всю свою жизнь. Кирпичные и деревянные вокзалы-вокзалы-вокзалы…

Зачем столько вокзалов на Земле? Чтобы люди садились в поезда и уезжали в дальние дали.

«Не ждали? Встречайте нас!!!»

Без любви в этом мире ничего не делается, а если делается, то наперекосяк.

Когда всё получается — была любовь, а если не было любви — война кривая.

Как-то за один день я потеряла работу, мужа, кошелёк, два колечка, цепочку с крестиком и клипсы за два рубля.

Был вторник и в этом кроется, наверное, какой-то смысл, но я его не уловила.

С утра я поехала за расчётом, получила свои «копейки» и по пути домой зашла в чистый платный туалет. Помню, там пахло кокосом.