Чтение онлайн

Родители Макса обеспеченные. Очень. Но муж не хочет пользоваться их деньгами. Причем это началось еще задолго до нашего с ним знакомства. Макс никогда не говорил мне, что именно послужило причиной его такого решения, но он и в институт сам поступил, своими силами, и дальше по жизни пытался добиться чего-то так же сам.

Только вот друзья, остались у него прежние. Половина из них была зажравшимися мажорами, которым на их праздники Макс таскал подарки дороже, чем наша ежемесячная арендная плата. Да как бы даже не полугодовая.

— Должна признаться, — первой заговаривает Оксана Сергеевна, причем, кажется, еще тише, чем она говорила до этого, мне приходится прибавить в шаге, чтобы поравняться с ней, иначе я попросту ничего не услышу. — Ты меня очень удивила. Я, наверное, не устану тебя благодарить, но несмотря ни на что я хочу, чтобы ты знала и понимала, для меня очень многое значит встреча с внучкой.

Женщина замолкает, а я замираю и уже секунду спустя отстаю от нее. Оксана Сергеевна с Леночкой едит дальше, я же все никак не могу сообразить о чем она. Нет, о том, что она говорит о встречи с Леной я понимаю и все же… ее поведение и слова очень странные. Я опять вспоминаю свое вчерашнее смятение и сравнение с возможным поведением моей мамы.

— Оксана Сергеевна, — выкрикиваю я, и нагоняю женщину, мне приходится даже немного пробежаться, потому что свекровь настолько поглощенная впервые увиденной ей внучкой, хоть и спящей, попросту не замечает, что я сильно отстаю от нее.

— Прости Марин, я…

— Подождите, — я даже руку вперед выставляю для убедительности, и что совсем уж удивительно, я привлекаю внимание свекрови. Точнее моя рука привлекает ее внимание. Оксана Сергеевна разглядывает мои пальцы, хмурится, а затем серьезно смотрит мне в глаза.

— Вы что разошлись с Максимом?

— Что? — ахаю я, — Нет-нет. Не-е-ет. Конечно же, нет. С чего вы взяли?

Я слышу в своей речи виноватые нотки. Словно я оправдываюсь, и это мне не нравится. Совершенно не нравится, потому что я прекрасно понимаю, за что именно я оправдываюсь. Ведь с появлением в моей жизни Степана, мысли расстаться с Максом все же посещали мою голову, хоть я и не признавалась себе в этом.

— Ты просто без кольца, — опять хмурится женщина. — вот я и решила…

— Извините, — мой голос начинает подрагивать. Второй раз за последнюю неделю я вспоминаю об отсутствии у нас с Максом обручальных колец, и почему-то чувствую себя словно нагадившим мимо горшка котенком. Словно это я виновата… — но у нас и не было никогда колец, — Оксана Сергеевна заметно удивляется, и видно, что хочет что-то сказать, но я не даю, потому что меня все еще тревожит ее поведение. — Почему вы так странно себя ведете? Если вы так сильно хотели видеть внучку и для вас это важно, как вы говорите, то почему вы ни разу не попытались с ней встретиться? Это, по меньшей мере странно, а по большей…

Глаза свекрови становятся еще шире, мелькнувшее там удивление тут же сменяется злобой:

— Не надо этих вот игр со мной, девочка. Пока я терплю, — хрипло и почти угрожающе говорит она, — ради сына. Потому что мой романтик и правда в тебя влюблен. Пусть побалуется, раз ему так хочется. Я потерплю. В конце концов, Леночка еще слишком мала, и не так уж много я и пропустила…

— Хватит! — практически кричу я, потому что мне не нравятся ни ее слова, ни ее обвинительный тон. Я даже бояться ее в этот момент начинаю и все еще совершенно не понимаю.

— Я ни во что с вами не играю, — четко произношу я, чуть понизив тембр голоса, — а совершенно искренне не понимаю. Почему вы раньше не потрудились увидеться с внучкой?

— Ты сама запрещаешь нам, — шипит на меня женщина, и тут же отсекается. Видимо, замечает удивление в моем взгляде. А там оно, конечно же, есть. Не может не быть. Я удивлена настолько, что у меня даже рот приоткрывается, а сама я отступаю на шаг назад.

Оксана Сергеевна тут же начинает, что-то быстро и тихо тараторить, вроде извиняется, говорит, что все неверно понимала, она начинает оправдывать Максима.

Ну, конечно, он же ее сын, и она стремится его выгородить, только поздно. Я уже поняла… и если не все, то основное. Максим почему-то не хотел, что бы его родители виделись с его дочерью и врал.

Мне врал, матери своей врал.

Я отхожу от свекрови еще дальше и быстро шагаю к ближайшей скамье, потому что ощущение, что вот-вот меня подведут ноги, накатывает на меня просто с катастрофической скоростью.

Мысли никак не хотят складываться в какую-то более менее связную картину. Оксана Сергеевна, подходит ко мне, отпускает коляску и садится рядом. Женщина пытается взять меня за руку, но я не даю ей этого сделать, резко подскочив с места.

Свекровь не поставила коляску на стоп — чудо, что та все еще никуда не откатилась.

Я с силой давлю ногой на рычаг и понимаю, что мне больше нечего себя занять… отвлечь. Нужно возвращаться на скамью к свекрови, а я не хочу. Не хочу ни о чем с ней разговаривать или что-то выяснять.

— Мариночка, послушай меня, — женщина совершенно не дает мне возможности для отступления. — Не торопись с выводами. Не нужно. Кто знает, для чего Максим так говорил.

— Ну, спасибо вам хотя бы за то, что вы его не пытается выгородить, — свекровь кивает, а затем кладет ладонь на скамью рядом с собой, в приглашающем жесте. И я опускаюсь. Куда мне еще деваться?

— Это было бы глупо, — тяжело вздохнув, произносит она.

— Несомненно, — тихо вторю я ей, думая о том, что глупость могла бы быть у них семейной чертой. Потому что поступок Макса иначе как глупым и не назовешь.

— Я не знаю, почему он так…

— А он вообще часто с вами общается? — я поворачиваюсь, ловлю взгляд свекрови и очень внимательно за ним слежу, пытаюсь понять обманет она меня или скажет правду. Хотя… я же не детектор лжи, чтобы делать выводы лишь по чужим взглядам и жестам, но кажется, я зря допускала глупость женщины еще минуту назад. Оксана Сергеевна прикрывает глаза и, тяжело вздохнув, говорит, — он приезжает к нам с отцом каждую неделю.