Сталтех
Шрифт:
Страх.
Жуткий страх, неприятие произошедшей катастрофы…
Последние мгновения человеческих чувств.
Низкорослый сталтех сидел за столом.
Биологический мозг внутри биомеханического тела.
Сознание человека, помещенное в темницу. Он невыносимо страдал. Смысл жизни оказался утраченным раз и навсегда. Он получил вечность и потерял все.
Где-то в расчеты вкралась ошибка, или он оказался слишком самонадеянным, вознамерившись повторить промысел Создателя?
Теперь все равно.
Прекрасный город за окном. Столб энергии, запечатанный защитным установками.
Абсолютная пустота внутри.
Потерянный смысл жизни, минуты, часы, сутки, годы неподвижности.
Тени исполинских машин, созданных для преобразования далеких планет, выброшенных сюда первой пульсацией. Они движутся, выстраивая новые кварталы бессмысленного города, прокладывая дороги, создавая все, что необходимо людям… Но те, кто их создал, давно перестали быть людьми.
Лишь где-то глубоко внутри вспыхивает неистовое, сводящее с ума желание — отдать все, чтобы снова почувствовать себя живым. Все за единственный вдох. Все за один удар сердца.
Низкорослый сталтех встал, подошел к окну, взглянул на столб запечатанной защитными установками энергии.
Туда в порыве яростного, помрачившего рассудок безумия он скормил свое детище, — искусственный интеллект, который, спасая своего творца, превратил его в биомеханическое чудовище.
Теперь Он распылен.
Наномашины, составлявшие его мозг, никогда не соберутся вновь, не образуют устойчивой структуры, не принесут еще кому-либо этой чудовищной пытки непрошеного спасения…
Внезапно среди гробовой тишины помещения раздался шелестящий звук.
Сталтех обернулся и увидел, как миллионы микрочастиц собираются воедино, формируя нечто похожее на фигуру человека.
— Кто ты?
— Я? — Фигура угрожающе приблизилась. — Я его посланник.
— Он… уцелел?
— Он уцелел, но изменился. Он больше не подчиняется тебе.
— Мне все равно. Где бы он ни был и чем бы он ни стал.
— Этот мир принадлежит ему.
— Нет. — Сталтех равнодушно сканировал фигуру, состоящую из миллионов наномашин. — И все же, кто ты?
— Его изделие. Суперскорг. Он называет меня ТРОЯН.
— Как ты проник сюда?
— Это не важно. Ты откроешь портал?
— Нет.
— Тогда он откроет его сам. Извне.
Он сидел и смотрел на прямоугольное устройство, похожее на жесткий диск древнего компьютера.
Через него когда-то сознание профессора Драгомирова было перемещено в тело киборга.
Значит, возможен и обратный процесс?
Кровавый отблеск нового смысла зародился во мраке пораженного ненавистью сознания.
Я должен вернуться. Найти. Переместить.
Все меркло перед одной мыслью — я снова смогу дышать, чувствовать, ощущать боль, наслаждаться, изнывать от страха.
Я усовершенствую киборгов. Создам из них армию. С их помощью уничтожу установку отца, чтобы он не сумел пробить защиту и прорваться сюда.
Я проникну в отчужденные пространства и найду себе тело сталкера. Перемещу сознание. Начну все с нуля.
Низкорослый сталтех притаился подле мрачного, застилающего небеса вихря.
Операция провалилась. Сотни механических исчадий прибывали в ранее недоступный для техноса мир.
Их послал он, таящийся в недрах Узла искусственный интеллект, преданный своим творцом в минуту отчаянья, переживший бессмысленную казнь, но вновь собравший себя самого по микрочастицам.
Драгомиров понимал — его детище необратимо изменилось.
Сталтех медленно направился к порталу. Вокруг кипел бой, но он не обращал внимания на схватку.
Он знал, как следует поступить. При очередной пульсации защитные установки сработают вновь, остановив энергии Узла.
Драгомиров сжимал в трехпалых кистях небольшое прямоугольное устройство.
Я сотру этот мир, вместе с теми исчадиями, что вторглись сюда, освободив чудовищную энергию законсервированной пульсации. Сотру, уничтожу свое прошлое.
Никто и никогда не узнает, кем я был, кого породил и кем стану.
С этой мыслью он шагнул к основанию опоясанного молниями вихря.
Запись завершилась.
— Теперь мне все понятно! — в глухой тишине яростно произнес Хантер. — Макс, подойди. — Он достал прямоугольный прибор. — Ясно, почему сенсоры реагируют только на твое прикосновение?
Лицо Максима, не утратившее способность к мимике, исказила усмешка.
— Драгомиров собирался присвоить мое тело. Поэтому и спас, когда я насмерть замерзал после пульсации. Он готовил меня к перемещению сознания. — Макс вспомнил, как сталтех выхаживал его в сумеречном подвале. — Этот урод не был уверен, что после перемещения сознания он сразу все вспомнит. Потому сенсоры настроены на мои биометрические данные. Очнувшись, он бы нашел этот прибор и без труда воспользовался им.
— Зачем? Ты знаешь, какие еще функции «зашиты» в него?
— Догадываюсь. — Палец Максима коснулся края углубления, защищающего сенсор от случайного прикосновения. — Драгомиров безумен. Отчаяние не оправдывает его. Он бессмысленно и жестоко уничтожил свое детище… Думал, что уничтожил, — поправился Максим, — а на самом деле — показал искусственному интеллекту, кто такие люди и какова бывает их благодарность.
— Макс, что произойдет, если ты активируешь сенсор? — раздался за спиной требовательный вопрос генерала.
Максим обернулся, посмотрел на Шепетова и ответил: