Чтение онлайн

Со стороны тамбура доносились отчетливые звуки боя.

— Что-то рано егеря из бункеров повылазили. — Слон остановился, осматриваясь.

В пределах прямой видимости обездвиженных пульсацией механоидов не наблюдалось, и он разочарованно вздохнул.

— Пошли к энергополю, — предложил Эльдар.

Максим ничего не ответил. Он прислушивался к далекому гулу, доносящемуся, как показалось, с большой высоты, из-под купола Барьера.

— Похоже, вертушки! — произнес он.

— Да ну, брось! — Слон нетерпеливо отмахнулся. — Вертолетам нужно время, чтобы Барьер преодолеть. Военные часа через два после пульсации начинают прочесывание, не раньше. Здесь тебе не Сосновый Бор! [10]

— А если они прошли через Узел? — засомневался Максим.

— Во, загнул! — Слон выразительно покрутил пальцем у виска. — Такой техники еще не разработали, чтобы через аномалию пространства ее перебрасывать. Да и самоубийц среди пилотов нет. Пошли, Макс, времени в обрез!

Эльдар в разговоре не участвовал, лишь недобро поглядывал на небеса. Крупные снежинки срывались с низких облаков, кружили в воздухе. Скоро поднимется ветер, начнется метель. После пульсации всегда наступает затишье, но длится оно недолго…

Сталкеры углубились в руины, двигаясь к ближайшему энергополю.

— Я тут место одно знаю. — Слон шумно дышал, перебираясь через низкие огрызки стен. — Примерно с полкилометра отсюда. Натуральное технокладбище. Там механоиды что-то между собой не поделили. Пробовал подобраться, но бесполезно. Скоргами все кишит. Руины, что минное поле — одни ловушки.

— Это где раньше школа была? — поинтересовался Эльдар. — Трехэтажное здание, искаженное пульсацией?

— Ну, да. Вокруг металлокустарники плотной стеной, а в центре нагромождение подбитой техники.

— Туда без мнемотехника не попасть, — осадил его Максим.

— А если издалека, лазером? Ну, типа просеки сделать? — не унимался Слон.

— Сам же сказал: ловушек много. Макс прав — без мнемотехника туда лучше не соваться, — произнес Эльдар.

Слон приуныл.

— А я все равно попробую, — неожиданно заявил он. — Надоело по мелочи перебиваться.

— Так шел бы в сборщики н-капсул, — беззлобно поддел его Максим.

Гул постепенно приближался. Эльдар все чаще поглядывал на небо, словно предчувствовал беду. Драгоценные минуты уходили, а им на пути так и не попалось ни одного механоида, парализованного воздействием пульсации.

— Пустышку тянем. — Слон, когда не везло, всегда начинал ныть.

Максим остановился, сканируя окрестные руины.

— Есть!… — внезапно встрепенулся он.

— Где? — Эльдар привалился к огрызку стены. Нога разнылась, идти было тяжело.

— Внутри здания. Кажется, в стену вкраплено. Тепловая засветка сильная. — Максим жестом указал направление. — Метров тридцать отсюда.

Эльдар кивнул, обнаружив термальную аномалию, а на ее фоне — паутину сложной энергоматрицы.

— Вижу… Вот только не разберу: что за тварь пульсацией принесло? Для механоида — слишком сложный сигнал.

— Но других вариантов нет. Пошли, проверим, пока скорги не очухались.

— Ладно. Проверим. — Эльдар, прихрамывая, направился к невысоким руинам, откуда исходило тепловое излучение. — Слон, следи за окрестностями, Макс, будь готов прикрыть меня искажением.

Максим помрачнел. Действовать в качестве метаморфа он откровенно не любил. Новые способности начали проявлять себя примерно через месяц после вживления имплантов. Поначалу он здорово испугался. В инструкции к набору ковчеговских модулей ничего не говорилось о вероятной специализации, но факт оставался фактом — однажды, попав в критическую ситуацию, едва не столкнувшись с механоидом на узкой тропе, он внезапно заметил, как реальность подернулась вуалью искажения. Вжавшись в простенок, Макс тогда замер, не шевелясь, и исчадие техноса не заметило его, проследовав мимо.

С тех пор все и началось. Сначала способность воздействовать на реальность проявлялась от случая к случаю, затем Максим понемногу научился контролировать ее.

Нужно сказать, что ощущение не из приятных. Каждый раз, выступая в качестве метаморфа, Максим испытывал жуткие искажения сознания, ему казалось, что голова начинает распухать, превращаясь в огромный дымчатый шар. Затем вокруг появлялись сизые струйки искажений, которыми он постепенно научился манипулировать, посылая в нужном направлении.

Вот и сейчас, получив условный сигнал, он остановился, закинул оружие за спину.

— Эльдар, что там?

— Пока не вижу. Прикрой меня, Макс. Слишком сложная энергоматрица, мне ее не прочесть, а выходить рискованно.

— Жди.

Максим присел в тесном простенке, закрыл глаза, нашел сканирующим излучением имплантов фигуру Эльдара и начал формировать искажение, мысленно создавая вокруг сталкера дымчатый кокон.

Слон притих, наблюдая за окрестностями, стараясь не смотреть в сторону Макса, скорчившегося у заиндевелой стены.

— Эльдар… Пошел!…

На некоторое время ватная тишина окутала руины, затем чип мью-фона передал осипший от волнения голос Эльдара:

— Нашел… Все, снимай искажение, Макс! Давайте сюда, это не механоид!

Слон разочарованно засопел.

Максим с трудом открыл глаза, со стоном выпрямился. Унять распоясавшееся сознание было так же сложно, как и заставить рассудок манипулировать реальностью. В такие минуты он ненавидел окружающий мир, клялся себе, что больше никто и никогда не заставит его насиловать собственный организм.

Без имплантированного «Сердца зверя», какими обычно пользовались сталкеры боевых специализаций, ему приходилось расходовать жизненные силы на постановку простенькой «вуали», а это, в свою очередь, оборачивалось тяжелыми последствиями: Максим чувствовал себя опустошенным, вялым, в голове пульсировала боль, все окружающее казалось враждебным, вязким, бессмысленным.

— Ну, ты как? — Слона раздирало любопытство, что же там нашел Эльдар, но бросить Макса он не решался.

— Нормально… Руку дай!