Стальное лето
Шрифт:
Парни уселись за шаткий столик, вытянули ноги и заказали два «Негрони».
Кристиано прикинул размеры бедер и грудей стриптизерш — будто оценивал туши, вывешенные на скотобойне. Классные девки, заключил он.
Никто не обращал внимания на осыпающуюся с потолка штукатурку, на черную плесень, цветшую по углам. Никого не смущали продавленные, в прямом смысле видавшие виды диваны. Впрочем, нет. Один эстет все-таки нашелся. «Интересно, уборщики когда-нибудь заходят в эту дыру?» — брезгливо подумал Алессио. Он никогда не любил «Джильду». На его взгляд, брюнетка крутилась у шеста нехотя, все ее движения были предсказуемы. Ей было явно за тридцать, и под толстым слоем тонального крема на лице просвечивала угреватая кожа. Заметно было, что перед выходом на подиум она сунула под язык таблетку экстази. Улыбки девушек-зайчиков, занимавшихся консумацией, были кислыми, тратиться на них не хотелось. Тем не менее Алессио отпускал плоские комментарии, посмеивался — только ради друга.
А дружок уже был хорош…
В какой-то момент Кристиано заметил в толпе своего работодателя, вскочил со стула и принялся размахивать руками. Шеф, шестидесятилетний тип в гавайской рубахе, под которой угадывалось брюшко, как раз запихивал доллар в боди блондинке. Когда Кристиано окликнул его по имени, тот обернулся и прокричал ему: «Эй, иди сюда!» — и Кристиано помчался на зов, как верный пес.
Оставшись в одиночестве, Алессио со скучающим видом продолжил посматривать по сторонам.
Кристиано и его шеф о чем-то возбужденно говорили. Потом толстяк хлопнул парня по плечу, и тот сел рядом с ним за столик. Белокурая девушка продолжала лениво извиваться у шеста. Она была молоденькая, даже слишком. Скорее всего, славянка. Алессио подумал, что блондинка чем-то похожа на Франческу. От этой мысли его бросило в дрожь.
Девушка закончила танец, и работодатель Кристиано поманил ее волосатым пальцем. Она подошла. Он что-то сказал ей, и она кивнула. Мужчины встали и вслед за девушкой пошли в сторону приватного кабинета.
Алессио вскочил. Ему ли не знать, что последует дальше. Сейчас это неземное создание устроит перед ними стриптиз. Снимет свое боди, и…
Острое чувство отвращения заставило Алессио двинуться к выходу. Он бы с удовольствием сдал полиции подонков, заставляющих работать в этой грязной дыре несовершеннолетних девочек из Восточной Европы. Но… разве его это дело?
На улице Алесссио вывернуло. Давненько с ним такого не случалось. Реакция, как у четырнадцатилетнего придурка после школьной вечеринки…
Очередь перед входом рассосалась. Улица была пуста, стрекотали цикады, в ночном небе мерцали звезды. Постояв немного, Алессио побрел в рощу.
Там он уселся на скамейку. Воздух был чист, время от времени на землю с тихим стуком падали шишки. Сейчас он посидит пару минут и уедет. Без друга. А ну его… Пусть топает пешком или ждет утреннего автобуса — его проблемы. Представив Кристиано перемазанным дешевой помадой,
Алессио сморщился. Снова подступила тошнота, но на этот раз он справился с собой.
Уходить не хотелось. Алессио прикрыл глаза и расслабился. Перед глазами замелькали картинки из его жизни. Школа, девчонки, завод…
Вдруг его обожгло огненным жаром.
Алессио увидел самого себя стоящим под чистым, неправдоподобно голубым небом. Светлые волосы взъерошены, лицо перепачкано чугунной пылью. На нем оранжевые штаны с люминесцентными полосками и грязные рабочие башмаки.
На заводе обеденный перерыв, и он только что вышел из столовой. Сердце бьется сильно и ровно.
Главная улица города, наводненная прохожими. Алессио как вкопанный стоит перед витриной ювелирного магазина. Полдень. Молодая мамаша задела его коляской, и он вдруг повернулся и сказал «Простите», чего совсем от себя не ожидал.
Это было 12 июля 1998 года. Солнце не жгло, а щедро заливало все вокруг. В витрине, будто живые, сверкали драгоценности. Алессио смотрел на них как загипнотизированный, комкая в руках бейсболку, ту же самую — «Чикаго Буллс». Он смущался, как ребенок.
Так продолжалось, пока владелица магазина не вышла на порог и не спросила с дружелюбной улыбкой: «Вам помочь?»
В тот момент Алессио не помешали бы костыль, чтобы удержаться на ногах, и добрая порция виски, чтобы успокоиться.
Так он и вошел в магазин — в рабочей одежде, весь красный от смущения. «Мне нужно кольцо», — вполголоса сказал он синьоре…
Роща тихо шумела, словно хотела успокоить парня. Ладно, не надо… Алессио сидел не двигаясь. Он прекрасно знал, что от этого воспоминания никуда не уйти, да и приходит оно не в первый раз. Но отчего же так жжет в груди?
Элена… Она сидит перед ним в ресторане «Старый причал». Каштановые волосы собраны в хвост, веки чуть тронуты голубыми тенями. Ей есть чем гордиться. Она получила шестьдесят баллов из ста на выпускном экзамене. На ней белое хлопчатобумажное платье с небольшим вырезом. Платье простое, но очень ей идет.
Элена во всех подробностях рассказывает, как проходил экзамен. Она без запинки читала по-гречески, но споткнулась на аористе. Он даже помнил, что речь шла об аористе — это какая-то хренотень, связанная с грамматическими временами. Вообще-то Алессио все это было до лампочки, и он в сотый раз спрашивал себя, как ему удалось подцепить такую девчонку, как она, которая говорит сложно и не проглатывает согласные в словах.
Элена была дочерью главврача из больницы Пьомбино, а он — простой парень с окраины. Ну и что? Социальная пропасть не мешала им заниматься любовью. Везде — даже в школьном туалете и между шкафчиками в раздевалке спортзала. Алессио был у нее первым и единственным, и их по-настоящему тянуло друг к другу.
Элена говорила, говорила и говорила, ее было не остановить. Она не прерывала фраз, не делала пауз… Но в какой-то момент он положил свою руку поверх ее.
«Слушай…» — сказал он.
Вскоре она поступит в Пизанский университет, чтобы изучать менеджмент на предприятии, снимет квартиру вместе со своей школьной подружкой и в Пьомбино будет приезжать все реже и реже. Но тогда он этого не знал.
«Ну, это, — продолжил он, — я что хотел сказать…»
Элена взглянула на него с удивлением. Возможно, она уже начинала подозревать, что он так и останется работягой, классным парнем, но…