Сталинъюгенд
Шрифт:
* * *
К моменту появления в его кабинете Меркулова, Сталин уже знал от Поскрёбышева о деталях убийства и самоубийства. Хотя Хозяина совершенно не взволновал поступок Вани Микояна, он с удовлетворением занёс этот фактик в досье. При случае и при необходимости оплошность подростка с оружием могла оказаться той последней каплей в компромате на Микояна, который позволил бы без шума свалить его, когда придёт время.
А вот организация «Четвёртая Империя» затронула Вождя по-настоящему. И сразу по трём причинам.
Во-первых, окажись в действиях детей члена Политбюро реальный антисоветский умысел – в компромате на него появлялся уже не штрих, а хорошая, полновесная «страница».
Во-вторых, Сталин не терпел никакого вероотступничества, в каком бы виде оно не проявлялось, пусть, даже, и в играх школьников. И здесь он не шутил. Ему требовалось абсолютно точно выяснить: Гитлер и Ницше будоражили только воображение лидера учеников Владимира Шахурина или ими оказались отравлены мозги и души остальных детей его приближённых?
В-третьих, совсем незадолго до выстрелов на Каменном мосту, Иосиф Виссарионович столкнулся с одной проблемой, решение которой вскоре обещало стать для него актуальным. Обкатать этот вопрос ему показалось удобным при расследовании дела о «Четвёртой Империи», поэтому Сталин прекрасно знал, почему он удержал Меркулова от резких действий в отношении «заговорщиков» и зачем потребовал у наркома госбезопасности соблюдать УПК.
Но в планы Вождя пока что совершенно не входило информировать об этом Меркулова, Берию или кого-либо третьего.
* * *
Анализируя протоколы тайной организации, ни Берия, ни нижестоящие не посчитали существенным, что заключительный протокол, где игра «в тимуровцев» превращалась в нечто дурно пахнувшее и где в первый и последний раз появились термины из атрибутики гитлеровского рейха, не подписал ни один участник общества, кроме Шахурина. Также остались пустыми графы «уведомлён» в указах пятнадцатилетнего «рейхсфюрера» о присвоении «званий» Лёне Реденсу и Артёму Хмельницкому. Чекисты считали, что мысли волевого парня с избыточным воображением были автоматически делегированы в головы остальных ребят, но, получив указания Вождя действовать в рамках УПК, Всеволод Николаевич всерьёз задумался над этой проблемой. В конце концов он решил сразу обратиться к Берии. Выслушав подробный доклад, Лаврентий Павлович коротко распорядился:
– Посиди, покумекай, как ты видишь возможные направления расследования, и доложи варианты. Я посмотрю, посоветуюсь с Иосифом Виссарионовичем и дам инструкцию о дальнейших действиях.
Поговорив с шефом, Всеволод Николаевич вызвал следственную бригаду – генералов ГБ Влодзимирского, Сазыкина и Румянцева. Когда они вошли в кабинет наркома, тот уже составил примерный план, однако мнение наиболее опытных следователей, делавших ручными самых неподатливых обвиняемых, представлялось совсем немаловажным.
– …Ну, что думаешь по поводу Шахурина-младшего? – сразу же перешёл к делу нарком, обращаясь к Влодзимирскому. – Говори, не стесняясь, – налицо антигосударственная организация.
– Товарищ народный комиссар, мы уже обсуждали возможные сценарии и видим здесь, собственно, два дела. Первое, в связи с убийством, против Вано Микояна за передачу пистолета Шахурину. Второе – значительно серьёзней – антисоветская организация, отягощённая букетом добавочных статей: группа, подготовка теракта и так далее… А какой материал изъяли! Всё документально, с подписями каждого. Если «фюреров» хорошенько потрясти – шороха наведём!
– Правильно думаешь, но не забывай, что как раз под «фюрерами» подписался только Шахурин. Остальных автографов нет.
– Да они просто не успели!
– Ну, это пока не факт. Это надо проверить. Значит так… оперативно подготовь записку о возможных направлениях расследования. И не стесняйся наличием высоких имён. Наверх передадим оба варианта. А какие из них используем в дальнейшем, нам укажут. Тогда и получишь генеральную установку. Теперь главное! Слушайте внимательно! Я получил от товарища Сталина однозначную инструкцию – вести расследование строго в рамках УПК. Понимаю, что это непривычно и усложнит задачу, но… рассчитываю на ваш опыт.
– Будет исполнено, товарищ нарком. Есть ещё один вопрос.
– Какой?
– От прокуратуры нам «в помощь» отрядили Шейнина. Он дёргается. Как прикажете взаимодействовать?
– А вы ему материалы с обыска посылали?
– Так точно.
– Тогда никак. У него все бумаги есть – вот пусть в них и ковыряется… в рамках своих полномочий.
– Всё ясно. Разрешите идти?
– Идите.
Три комиссара госбезопасности выстроились в ряд и чуть не строевым шагом двинулись из кабинета начальника на передовую, где против них ощетинилась и грозила начать боевые действия террористическая организация «Четвёртая Империя».
* * *
Уже через четыре часа дежурный секретарь положил на стол Меркулова папку с докладом Влодзимирского. Драматург отложил в сторону пьесу, куда вносил последнюю правку, и начал внимательно изучать материалы от начследа.
Особо секретно.
Народному комиссару Государственной безопасности СССР, комиссару госбезопасности 1-го ранга товарищу Меркулову В.Н.
План расследования уголовного дела № 17371/43-ОВ от 03.06.1943
(докладная записка)
Товарищ народный комиссар!
В рамках расследования уголовного дела № 17371/43-ОВ, возбуждённого по факту убийства Н. Уманской, следствие располагает на сегодняшний день следующей неопровержимой информацией, касающейся как непосредственно самого факта убийства, так и фактов антисоветской, преступной деятельности ряда лиц, вскрывшихся в результате оперативных мероприятий.
а) Сын наркома авиационной промышленности Владимир Шахурин, застрелил из пистолета системы «вальтер» Нину Уманскую, дочь посла СССР в Мексике, после чего застрелился сам из того же оружия.