Чтение онлайн

Серьезных нарушений дисциплины в связи с праздником отмечено не было. Только один комбат с заместителем, приведшие в 45-ю стрелковую дивизию пополнение, «напились до бесчувствия и отсутствовали 13 часов». Батальон бесцельно бродил по берегу Волги. Большей части бойцов просто нечем было отметить славную годовщину: водочное довольствие привезли слишком поздно или не привезли вовсе. В некоторые части в этот день не подвезли даже пищу.

Многие солдаты, не имея водки, искали, чем бы ее заменить. Последствия, как всегда в таких случаях, оказались печальными. 8 ноября двадцать восемь солдат из 248-й стрелковой дивизии умерли в степи прямо на марше. Поскольку медработников поблизости не оказалось, никто так и не понял, в чем дело. Офицеры решили, что солдаты скончались от голода и потери сил. Особый отдел НКВД настоял на вскрытии, которое показало, что смерть наступила в результате употребления химического препарата, предназначенного для применения в случае газовой атаки. Этот ядовитый препарат содержал небольшую долю алкоголя. Один из выживших признался: «Нам сказали, что это очень похоже на вино». Особый отдел квалифицировал данное происшествие как акт саботажа, хотя предлагались варианты «преднамеренного хищения военного имущества» и «пьянство».

Гитлер 8 ноября выступил в Мюнхене перед «ветеранами партии» с большой речью. Эта речь транслировалась по радио, и многие из 6-й армии ее слышали. Стремясь быть уверенным и ироничным, фюрер говорил: «Я хотел достичь Волги, то есть оказаться в определенном месте, в определенном городе. Случилось так, что этот город носит имя, Сталина. Не думайте, что я пошел туда только по этой причине. Я сделал это потому, что данный город занимает очень важное положение... Я хотел взять его, и, как вы знаете, мы к этому близки. Сталинград почти взят! Осталось лишь несколько небольших очагов сопротивления. Кто-то может спросить: „Почему они тянут?“ Потому что я не хочу второго Вердена и предпочитаю выполнить задачу с помощью небольших атакующих отрядов. Время не имеет значения. Корабли больше не поднимаются по Волге, а это самое главное».

Речь Гитлера стала одним из примеров грандиозного надувательства. Риббентроп через советское посольство в Стокгольме пытался наладить контакт между Сталиным и Гитлером, но фюрер категорически отказался. Он заявил, что минута слабости не самое подходящее время для того, чтобы садиться за стол переговоров с противником. Гитлер обманывал не только окружающих; бросая вызов судьбе, он обманывал самого себя. Талант политического деятеля в Гитлере оказался сильнее полководческого дарования. Похоже было, что худшие предположения Риббентропа о крахе плана «Барбаросса» вскоре сбудутся.

9 ноября в Сталинград пришла настоящая зима. Температура упала до минус 18 градусов. Волга благодаря своим размерам замерзала медленно, но судоходство стало крайне затруднительно. «Плывущие по реке льдины наползали друг на друга, сталкивались и ломались. Шипящий звук, издаваемый намерзшей ледяной кашей, был слышен далеко от берега», – вспоминал Василий Гроссман. Солдатам в городе этот звук не сулил ничего хорошего.

Генерал Чуйков, который с тревогой ожидал наступления морозов, говорил, что теперь придется вести войну на два фронта: враждебная река сзади, и враг, атакующий узкую полоску земли, спереди.

В штабе 6-й армии прекрасно знали о бедственном положении русских. Было принято решение сконцентрировать огонь на переправе через Волгу. Результаты не заставили себя ждать. Один катер, перевозивший оружие и боеприпасы, был подбит и сел на мель у песчаного берега. Другое судно смогло пересечь реку, но разгружать его пришлось под ураганным огнем. Матросы работали по пояс в ледяной воде, как французы на переправе через Березину более сотни лет назад.

Широкие тупые носы барж медленно дробили белый лед, оставляя позади темную полосу воды, быстро покрывающуюся ледяной коркой. Борта судов скрипели от сильного давления и ударов льдин, наносимых течением. Переправа через реку больше напоминала полярную экспедицию.

На протяжении первых десяти дней немцы не ослабляли натиска и продолжали атаки, как правило, небольшими силами, иногда с применением танков. Схватки носили ожесточенный характер. Рота бойцов из 347-го стрелкового полка русских, окопавшаяся всего в двухстах метрах от берега, за дни боев сократилась до девяти человек. 6 ноября рота была окружена, и командир, лейтенант Андреев, поднял оставшихся в живых автоматчиков в атаку. Вовремя подоспевшее подкрепление отбросило немцев от северной переправы 62-й армии. Русские тщательно изучили систему световой сигнализации врага и, используя трофейные сигнальные ракеты, вызывали огонь немецкой артиллерии на немецкие же позиции.

Полоска ничьей земли между позициями противников была настолько узка, что для дезертиров, казалось, не осталось ни одного шанса. Несмотря на это, перебежчики все-таки находились, правда, теперь с немецкой стороны. В секторе обороны, который занимала 13-я гвардейская стрелковая дивизия, произошел такой случай. Немецкий солдат выбрался из занимаемого немцами дома и бросился к зданию, где укрепились русские. Немецкие солдаты, очевидно, желая поддержать своего товарища, кричали: «Рус! Не стреляй!» Когда перебежчик преодолел уже половину пути, один из русских солдат, недавно прибывший на фронт, выстрелил в него из окна верхнего этажа. Раненый немец продолжал, шатаясь, брести вперед, крича: «Рус! Не стреляй!» Но раздался еще один выстрел, и немец упал. Ночью русские пробрались к телу убитого, но обнаружили, что немцы опередили их и забрали оружие и документы своего соотечественника. После этого эпизода советское командование издало приказ: «Усилить среди бойцов разъяснительную работу. Категорически запретить стрелять в немецких перебежчиков». До сведения солдат также был доведен приказ №55, предписывающий гуманное обращение с перебежчиками противника. В том же секторе обороны было замечено, что немецкие солдаты нередко поднимают руки из траншей, надеясь на случайное ранение. Политотделом немедленно было отдано указание усилить пропаганду с применением листовок и громкоговорителей.

11 ноября перед рассветом началось последнее немецкое наступление. Ударные части 71-й, 79-й, 100-й, 295-й, 305-й и 389-й пехотных дивизий вместе с четырьмя свежими саперными батальонами атаковали узлы сопротивления русских. И хотя немецкие части понесли большие потери в предыдущих боях, численность их была еще велика.

Наступлению, как обычно, предшествовали авианалеты немецких бомбардировщиков из 8-й воздушной армии. Генерала фон Рихтгофен крайне раздражало это правило, он считал его проявлением «армейской ограниченности». Еще в начале месяца на встрече с Паулюсом и Зейдлицем Рихтгофен выражал недовольство действиями авиации, говорил о ее неэффективности по сравнению с артиллерией и полной бесполезности для последующих действий пехоты. 11 ноября немецкая авиация нанесла удары по позициям 62-й армии. Самым заметным ее успехом стало разрушение заводских труб в промышленном районе города.

Отважно сражалась сибирская дивизия Батюка, удерживая позиции на Мамаевом кургане, но главный удар немцы нанесли несколько севернее, по направлению к химическому комбинату «Лазурь» и железнодорожному узлу. Здесь атаковала 305-я пехотная дивизия немцев, усиленная саперными батальонами. Поначалу им удалось захватить несколько зданий, но вскоре русские в яростной контратаке их отбили. На следующий день натиск армии вермахта в этом секторе прекратился.

Еще севернее, зажатые между заводом «Баррикадный» и берегом Волги, отчаянно сопротивлялись бойцы 138-й стрелковой дивизии. На винтовку у них оставалось по тридцать патронов, на каждого солдата – по пятьдесят граммов черствого хлеба в день.

В ночь с 11 на 12 ноября советская 95-я стрелковая дивизия атаковала немцев восточнее завода «Баррикадный». Однако атака русских была остановлена очень быстро благодаря массированному огню немецкой артиллерии. Артобстрел начался в пять часов утра и не ослабевал в течение полутора часов. Потом в атаку бросилась немецкая пехота, стараясь вклиниться в оборону противника. Около десяти часов утра немцы ввели в бой свежие войска, часть которых нацелилась на нефтяные цистерны на берегу Волги. Советские бойцы отразили этот удар, уничтожив группы автоматчиков, прорвавшихся к реке. Были подбиты три немецких танка. Один из русских батальонов сократился до пятнадцати человек. Каким-то чудом эти люди смогли удержать позиции всего в семидесяти метрах от Волги. К счастью для русских, вскоре им на помощь подошел еще один батальон.