Чтение онлайн

 Михаил из своего «окопа» нет-нет да и выглянет на секунду, чтобы уточнить:

 - Кто есть из живых?

 - Лучше не высовываться, - сказал Григорий, - немцы точно стреляют…

 Он поднял шанцевую лопатку вверх - звяк! Лопатку выбило из руки с аккуратной дыркой от пули.

 - Метко!

 - Время до темноты тянется бесконечно! – зевнул дремлющий Григорий.

 Потом выше воронки затрещали пулемётные трассы и с гулом пронеслись снаряды - это «проснулись» доблестные командиры и пригнали на помощь морских пехотинцев, отборных ребят.

 - Надо было пустить этот отряд, когда кругом была чернота от разрывов снарядов и клубы дыма.

 - А почему бы им не идти в затылок нашему батальону?

 Немцы легко отбили самоубийственную атаку. Наконец опустилась мглистая ночь, часто освещаемая ракетами противника.

 - Скоро можно будет вернуться в наши развалины. – Сказал продрогший офицер.

 - Скорее бы, - кивнул головой Григорий, - как бы «фрицы» не обошли нас с тыла.

 Вдруг рядом объявился крикливый связист:

 - Есть связь. Вас товарищ комбат вызывает первый!

 - Слушаю.

 - Доложите обстановку!
– на проводе был комполка Ольховский.

 Кошевой буркнул в ответ:

 - Живыми мало кто выйдет…

 - Послушай, комбат, жив, и то ладно!

 - Я то жив, а батальона нет.

 - Прекратить панику! – в голосе полковника прорезались металлические нотки. – Отступать на прежний рубеж запрещаю.

 - Но мы находимся посредине площади…

 - Ни шагу назад!

 - Тут негде укрыться, нас днём перестреляют снайперы.

 - Из всех, кто остался, организуй круговую оборону и доложи лично мне!

 Задача не из простых, а тут ещё приполз особист-капитан и под руку ноет:

 - В боя я потерял свой пистолет ТТ, за который следует отчитаться.

 - Я видел, - заверил комбат капитана, - в бою выбило пулей пистолет из Ваших рук.

 - Вот и ладно!

 Особист уполз в штаб полка, ибо такому чину не положено быть в зоне боевых действий. Оставив Шелехова у пулемёта в воронке, старший лейтенант броском перебежал в другую воронку с живыми. По нему запоздало прошлась очередь из пулемёта.

 - Значит, «гансы» нас и ночью караулят…

 Высмотрев тело ближайшего убитого, он сделал туда бросок. Пулемёт «фрица» снова дал очередь: пули вошли в мёртвое тело. Кошевой буквально прилип к земной настовой тверди:

 - Если пробьёт труп, то и в меня влетит пуля...

 Михаил на всякий случай прикрыл голову бесполезным локтем. Так он скакал по всем воронкам, бросок за броском.

 - Проклятый пулемётчик охотится за мной. – Понял запыхавшийся офицер.

 Потом началось непростреливаемое пространство, и пулемёт отстал. Из-за проволочного заграждения навстречу ему вышел командир пулемётной роты Александров, так свободно, будто ничего страшного не происходило!

 - Я побывал в траншее противника, - похвастался он, поигрывая пистолетом, - успел ухлопать немецкого офицера, завладев его «парабеллумом».

 - А здесь как оказался?

 - Потом нас с уцелевшими солдатами выбили из траншеи.

 - Ты словно заговорён свыше от пуль и осколков.

 - Пойдём собирать выживших…

 Вместе они прошли воронок двадцать. Из трёх батальонов полка обнаружили живыми человек восемьдесят. Из них организовали «круговую оборону» для галочки командованию, которое доложит верхам: «Дивизия продвинулась на триста метров вперёд!»

 … Утро, под ногами шуршит наст-ледок. Красноармейцы в ямах сидели будто мыши, выплеснутые из кадушки.

 - Сухой осталась только голова под каской! – пожаловался Григорий.

 - Я тоже задубел весь…

 У Михаила посинели пальцы на руках, губы и нос. Ноги потеряли чувствительность. Только ночью можно было попрыгать вокруг воронки, а ему, как командиру «круговой обороны», пробежаться между убитых по другим воронкам.

 - Сапог протёк.
– Сказал сержант, посмотрев на правую ногу.

 - Да у тебя там сквозная дырка от пули! – изумился комбат.

 - А нога не задета…

 Кошевой и Григорий опять сидели в знакомой воронке, голодные и холодные. Связь с тылом протянули, но кашевары не дошли до них.

 - Как горяченького поесть хочется!

 - Да хучь бы просто пожрать…

 Высоко в небе пролетали немецкие крупнокалиберные снаряды, исчезая из вида на излёте у земли за обороной полка. Связист снова высунулся с трубкой полевого телефона.

 - Вас первый требует!

 - Почему вы не собрали с поля боя оружие? – даже на расстоянии пары метров из неё ясно слышался мат и крик.
– Это пахнет трибуналом!

 - Как только освободим город, если будем живы, то и соберём оружие, здесь его завались!
– отпарировал старший лейтенант.

 На этом непростой разговор окончился.

 - Что сделал батальон?.. Что там сейчас? Какие потери? – пожаловался комбат Шелехову.
– Об этом комполка не задал ни одного вопроса.

 - Сам бы попробовал собрать…

 По-прежнему свирепствовали немецкие снайперы. Где-то к обеду над головами защёлкали пули, явно снайперов, и не одного.

 - По кому они пуляют? – спросил Михаил.

 - Может кто-то к нам ползёт…

 Вдруг на краю воронки вырос в свой громадный рост мощный по-медвежьи солдат из хозвзвода Иван Шохин!

 - Как ты сюда пробрался? – изумился комбат.

 - Просто дошёл…

 За спиной у него привязан трофейный термос с супом. В руке другой термос с кашей. Весь солдат увешан фляжками с чаем, водой и наркомовской водкой… Одна из фляжек прострелена, но Шохин этого не замечает.