Чтение онлайн

 - Там хучь все на равных…

 Изредка над его головой с ворчанием проносились противотанковые болванки, рикошетом отскакивавшие от земли.

 - Наверное, на передовой действуют танки. – Подумал он отвлечённо. – Только толку от их выстрелов нету. Высокий берег надёжно прикрывает людей, притулившихся у воды… Снаряды попадают в вершины приволжских холмов аль в воду.

 Поэтому пока можно было идти во весь рост. Для Григория, привыкшего за последний месяц передвигаться, исключительно согнувшись, такая возможность казалась неимоверным благом.

 - Ты на передовую? – спросил его сидящий на корточках седой солдат.

 - А знать тебе зачем?

 - Нас направили как пополнение во второй батальон 40-го полка.

 - Тогда держитесь рядом, будете нашими соседями… - буркнул сталинградский ветеран и пошёл впереди группы.

 Пожилой солдат оказался посередине, сзади семенил молодой, недавно прибывший из тыла паренёк. Он ещё не привык к войне и не мог скрыть страха…

 - А здесь всегда стреляют?

 Вдруг раздался неожиданный рёв, Григорий почувствовал какой-то мягкий шлепок. Лицо и грудь забрызгало чем-то тёплым и мокрым. Инстинктивно он упал в кучу брёвен.

 - Всё нормально? – он протёр глаза и отшатнулся - руки и гимнастёрка оказались в крови.

 На земле лежал старый солдат. Череп его был начисто срезан болванкой. Кругом был разбрызган желеобразный мозг и парующая кровь. Молодой стоял, и отупело смотрел вниз, машинально стряхивая серо-жёлтую массу с рукава.

 - Он же секунду назад шёл рядом… - солдатик начал икать без остановки.

 - Ничего пройдёт, - Григорий взял документы убитого и повёл паренька под руку дальше.
– У тебя просто припадок…

 Вскоре к ним присоединился нервный лейтенант, ведший на передовую целый взвод. Пришлось показывать им наименее опасную дорогу. У знакомого перекрёстка лежал десяток свежих трупов.

 - Сели солдаты из пополнения отдохнуть, не зная, што на них наведена немецкая пушка… - на правах сторожила, пояснил Шелехов.

 - Мы отдыхать не будем! – крикнул бойцам лейтенант.

 Без лишних слов было ясно, что одним выстрелом всех растрепало и разорвало в клочья. Молодой боец, не отстающий от Григория ни на шаг начал икать громче.

 27 сентября 95-я стрелковая дивизия РККА, обессиленная непрерывными десятидневными боями за Мамаев курган, снова подверглась страшным ударам авиации. Весь день она упорно удерживала свой боевой участок, и лишь к вечеру, когда соединение понесло большие потери, противнику удалось незначительно, буквально на метры, потеснить их на отдельных участках.

 После ожесточённого боя очертания фронта советской обороны в этом районе несколько изменились. Два стрелковых полка 112-й стрелковой дивизии занимали посёлок Баррикады, танковые бригады 23-го танкового корпуса держали оборону на западных окраинах посёлка Красный Октябрь, а 95-я и 284-я стрелковые дивизии закрепились на северном и восточном скатах Мамаева кургана. 13-я гвардейская дивизия по-прежнему вела уличные бои в восточной части центра города.

 … Следующей ночью отделение Григория послали прикрывать сапёров, разминировавших проходы на нейтральной полосе. Он заявил новому командиру роты, что новичков, которые прибыли вместе с ним не следует брать, ибо у них нет опыта, но получил ответ:

 - Вот пусть и приобретают... – скривился нервный лейтенант.

 - Так они могут с перепугу шумнуть…

 - Приказа не понимаешь?

 Среди новичков выделялись двое украинцев с похожими фамилиями Кедрюк и Качук. Здоровенные красавцы-парубки, лет двадцати пяти. Косая сажень в плечах, широкие бёдра, удивительно мясистые в это голодное время.

 - Какие у них толстые физиономии, - удивлялись ветераны роты, - а какие шеи...

 - Не иначе «куркули»!

 Оба были очень упрямы, потрясающе ленивы и любили поспать. Оба оказались голосисты и часто пели: «Чому я ни сокил, чому не летаю!», «Дывлюсь я на нэбо…» или «О Днипро-о, Днипро-о!..»

 - Лишь бы не пели перед немцами…

 Пели они на родной «мове», а разговаривали и особенно матерились исключительно по-русски. На ночной операции Качюк оказался в паре с Григорием.

 - Не отходи от меня далеко! – предупредил он рассеянного новичка.

 - Да я ни на шаг! – пообещал тот.

 Бойцы выползли на «нейтралку», почти к немецким позициям, залегли во тьме, прислушиваясь к шорохам, готовые открыть огонь, если сапёры обнаружат себя. Сапёры щупами искали мины, выкапывали и обезвреживали их.

 - Работёнка аховая, чуть не так нажмёшь - и привет!

 - Сразу же окажешься в раю!

 - Точно.

 Но ребята были опытные, работали умело, тихо, так, что не доносилось ни звука, будто ничего и не происходило. Слышалось бряканье из немецкой траншеи и приглушенный гортанный говор.

 - Не спят черти!
– изредка «гансы» пускали ракеты, тогда все тыкались носом в землю, замирали, и на передовой всё затихало.

 Периодически бил немецкий пулемёт: дежурившие немцы обязаны были выстрелить за ночь определённое количество раз - так, на всякий случай.

 - Нам бы столько патронов…

 - Начальство тогда заставит стрелять всю ночь!

 Прошло часа два-три. Всё было спокойно. Работа заканчивалась. Как вдруг раздался истошный вопль:

 - Яааайца оторвало!!! Яаааица оторвааало!

 Оказалось, Качюк, которому наскучило лежать, встал и пошёл бродить по передовой, рискуя наступить на мину. Шальная пуля попала ему между ног. Вместо того чтобы тихонько ползти в тыл или спрятаться в укрытие, он стал орать и прыгать как ужаленный.

 - Як я к жинке вернусь?

 - Ложись падла!

 Немцы, до которых было рукой подать, моментально открыли стрельбу и увешали небо осветительными ракетами. Григорий ударом кулака свалил Качюка на землю, и пехотинцы вместе с сапёрами стали потихоньку отползать, судорожно отстреливаясь.