Чтение онлайн

Глядя на карту Европы, где все государства, кроме Центральной Швейцарии и сражающейся Англии, были подчинены Германии или сотрудничали с ней, Сталин должен был ощущать размеры угрозы. Но одно дело ощущать и другое — знать. Он не знал, во что выльется угроза. У него были основания считать, что он сумеет отвести ее каким-либо гроссмейстерским ходом.

В апреле 1941 года был заключен договор с Японией о нейтралитете, что могло показаться огромным успехом, так как гарантировало от войны на два фронта. Так, кстати, и считалось в советской историографии: мол, победы на Хасане и Халхин-Голе убедили японскую военщину, что воевать с Красной армией бесперспективно.

На самом деле за советско-японским договором стояла Германия, политическое руководство которой посчитало, что необходимо нацелить японскую армию на Сингапур, центр английских владений в Юго-Восточной Азии. Этим Япония отвлекла бы от Европы и Соединенные Штаты. В такой стратегии было много рационального: уводя Англию и Америку, Гитлер планировал обеспечить беспрепятственное проведение плана «Барбаросса».

У США были огромные интересы в Тихоокеанском регионе, и, как мы помним, именно здесь американский капитал стал выдавливать английский. Японцы, захлопнув двери в Китай перед носом Вашингтона и Лондона, вынудили англосаксов сплотиться. В июле стало действовать американское эмбарго на поставки авиационного бензина за пределы Западного полушария. В октябре 1940 года американцы ввели эмбарго на поставки Японии железного и стального лома, начали выводить свои капиталы из Японии.

В феврале 1941 года Китаю были предоставлены большие займы: от США — 500 миллионов долларов, от Англии — 50 миллионов фунтов стерлингов. Западные демократии не собирались уходить из региона. Тем более что у них здесь не было крупных сухопутных частей, а гоминьдановский Китай имел трехмиллионную армию.

Одновременно в Вашингтоне понимали многовариантность начавшейся борьбы. Одна из самых страшных угроз заключалась в образовании союза Японии — СССР — Германии, направленного против Англии и США. Поэтому американцы вели себя в отношении Токио очень осторожно, опасаясь, что полная экономическая блокада подтолкнет его к Москве.

Например, после бензинового эмбарго Япония потребовала от Индонезии увеличения поставок нефти в шесть раз, и Государственный департамент США порекомендовал голландским властям удовлетворить японские требования на 60 процентов. Пока еще Штаты не были готовы к войне.

Они были заинтересованы в нападении японцев на СССР, чтобы навсегда ликвидировать угрозу образования евразийского блока. Но на европейском театре и США, и Англия видели в Советском Союзе единственного партнера по борьбе с Германией. Отсюда следовал печальный для Кремля вывод: Запад заинтересован в скорейшем вхождении СССР в войну.

И что же должен был сделать Сталин? Ему оставалось только маневрировать.

Однако здесь японское правительство в предвидении растущей угрозы западной блокады решило выяснить планы Берлина. В Германию выехал министр иностранных дел Е. Мацуока.

Двадцать третьего февраля 1941 года на встрече Риббентропа с японским послом было сказано: Германия уже выиграла войну в «экономическом и политическом отношении». Теперь в интересах Японии надо нанести решающий удар по Сингапуру, «чтобы уничтожить ключевую позицию Англии в Восточной Азии». Риббентроп подытожил: «Все это быстро решит исход войны в нашу пользу и удержит Америку от вступления в войну».

Для Японии южное направление являлось экономически более выгодным, чем северное, и предложение германского министра было принято.

Во время разговора Риббентроп почти открыто признал, что Германия «в случае нежелательного конфликта с Россией» быстро одержит победу.

Показательно, что Гитлер был настолько уверен в мгновенном разгроме СССР, что не захотел сообщить японским союзникам о нападении, не желая делиться с ними добычей.

Двадцать третьего марта 1941 года министр иностранных дел Японии проездом в Германию прибыл в Москву. На вокзале его встречал Сталин. На следующий день Сталин и Молотов провели с японцем предварительные переговоры, и тот уехал. 25 марта Разведуправление получило донесение военного атташе в Японии Ю. Глущенко, в котором раскрывалась основная цель приглашения Мацуоки немцами: убедить японское правительство отвлечь Америку.

Согласно протоколу беседы Риббентропа и Мацуоки, Германия гарантировала выступление на стороне Японии в случае нападения на Японию Советского Союза. При этом немцы не хотели, чтобы Япония заключала договор о ненападении с Советами.

Таким образом, складывалась ситуация, при которой Япония и СССР были заинтересованы (хотя и по разным причинам) в заключении договора, а немцы своими действиями подталкивали их к этому.

К тому же Гитлер пообещал Мацуоке, что в случае конфликта с американцами Германия будет на стороне Японии.

Шестого апреля Мацуока вернулся в Москву, начались трудные переговоры с Молотовым. Вплоть до 12 апреля, когда у японского министра состоялась встреча со Сталиным, договор не был подписан. При этом учтем, что немцы уже оккупировали Югославию. За время пребывания в СССР японец посетил Ленинград, совершил экскурсии по Москве, осмотрел технологический и автомобильный институты, встретился с начальником Генштаба Жуковым и побывал на спектакле «Три сестры» по пьесе А. П. Чехова во МХАТе.

Подчеркнем, что советский руководитель, зная о необходимости для японцев исключить возможность второго фронта, держался твердо. Он хотел ликвидировать наследие тяжелого Портсмутского мира (1905) и добиться отказа японцев от концессий на Северном Сахалине и прав на рыбный промысел. Шуленбург сообщал в Берлин, что несколько раз встречался с Мацуокой, но тот не раскрывал ему содержание переговоров.

Все должно было решиться на встрече японца с нашим героем.

В беседе со Сталиным разгорелся спор. О Северном Сахалине, который Япония хотела получить.

Сталин прямо указал на то, что сегодня Япония контролирует все выходы Советского Приморья в Тихий океан; если она получит Северный Сахалин, Советский Союз будет «вовсе закупорен».

В ответ Мацуока сказал, что Япония не будет возражать, чтобы СССР вышел к океану через Индию, то есть повторил идею Гитлера о войне СССР с Англией в Индостане.

На это Сталин ответил, что СССР не нужна война в Индии.

Мацуока предложил помощь Японии в поставках каучука и других товаров из Индонезии.

Ответ Сталина был категоричным: «Взять Северный Сахалин — значит мешать Советскому Союзу жить».

Судя по опубликованной записи переговоров, Мацуока уступил в спорных вопросах.

Тринадцатого апреля (это было воскресенье) договор о нейтралитете был подписан.

Особенность документа: японцы пошли дальше, чем хотели того в Германии. Видимо, они хорошо запомнили шок от германо-советского пакта, заключенного Риббентропом в Москве во время боев на Халхин-Голе, и постарались обеспечить свою безопасность.