СССР
Шрифт:
Слышим неподалеку медвежье взрыкивание и визг. Подходим и видим. На поляне медведь с бабой дерутся. Баба молотит мишку оцинкованным ведром, а тот лапой отбивается. Нас увидел, отскочил, да не ушел. Положили его. Залпом из всего оружия.
Мужик, конечно, к бабе, утешать стал. А баба отдышалась, да как начнет мужика тем же мятым ведром понужать!
– Идол! Скотина безрогая! – визжит, – стрелил в Хозяина из своей пукалки! Раздразнил, а сам в кусты!
Оказалось, ходили они с бабой за грибами и была у мужика старенькая берданка. Вот он и стрелил в медведя, да не попал. Перезарядить не успел, как Михайло Потапыч берданку у него из рук вышиб, да подмял под себя. А бабе стало мужика жалко. Подскочила к медведю и давай его ведром охаживать!
Медведь мужика бросил. Стал с бабой воевать. А мужик подхватился и к нам побежал. Пока за нами бегал, баба сражалась с мишкой своим ведром.
Хохма Шкутова
На окраине Туруханска несколько лет стояла Подбаза нашей экспедиции. Шкутов, Лапатанов, я и еще несколько молодых топографов решили отдохнуть на природе.
Купили закуски, водки и расположились на крохотной полянке посреди ельника. Когда пропустили по первой, Шкутов рассказал нам что-то вроде присказки.
Молодому, нужно что? – спросил он, и сам же ответил, – Лодка, молодка и охотка. Зрелому?
Мы молчали.
– Эх вы, знатоки! Зрелому кроме лодки нужна еще водка и селедка!
Что, нужно старому? – спросил я.
– Старому? Ему нужна квартира, кефир и благоустроенный сортир! –засмеялся Шкутов.
– Тебе что нужно, Николаевич?
Шкутов надолго задумался, потом нерешительно ответил, – Наверно уже кефир и сортир…
Мы захохотали.
– Я бы не смеялся…
Рассказ Вениамина Долгова
В тундре тоже медведи встречаются. Такие же бурые, только меньше габаритами. Так же в берлогах зиму бедуют…
Этой зимой в конце марта оттепель ударила. Южак принес с собой тучи и два дня поливал землю дождем совсем по-весеннему. Видно, этот дождь и поднял мишку из берлоги раньше времени.
Ехали мы с ребятами в тракторе Т-100 с уширенными гусеницами и деревянной кабиной впятером. Теснились как селедки в бочке. Коля Емелькин посередке за кочергами сидит, я – слева, Мишка Бадретдинов – справа. На инструментальных ящиках еще двое парней слева и справа спинами подпирают дверцы.
Смотрим, впереди бурое пятно на фоне снега метельшит. Ближе подъехали разглядели, что это медведь снег роет, как песец мышкует. Нас услышал, уходить стал. Только и мы не стали мимо проезжать, уговорили Емелькина править за мишкой в погоню, хотя оружия у нас никакого не было. Мол, гусеницами задавим.
Медведь через овраг, и мы за ним, Мишка на голый выдутый пургами холм, и мы туда же. А скорость у нашей сотки на пятой скорости километров двенадцать с гаком, столько Емелькин подачу топлива в топливном насосе накрутил.
Где-то с час гонялись. Не может от нас медведь убежать, не машина все-таки. Тогда он стал из стороны в сторону метаться, а Емелькин и мы в азарт вошли. Орем, свистим, в окошки готовы выпрыгнуть. Никола кочергами дергает, трактор за мишкой поворачивает.
Тогда Михайло Потапыч тоже изменил тактику. Остановился, зубы оскалил, взревел, да и бросился на трактор. Повис на ватном капоте, которым спереди был радиатор двигателя укрыт, когтями вцепился, да стал по нему взбираться. Назад! – ору в ухо Емелькину, – Не мы его задавим, он из нас колбасный фарш сделает!
Тут Николай по тормозам вдарил, врубил реверс на заднюю скорость и наутек. Медведя с радиатора стряхнул. Теперь уже мы от медведя стали драпать. Хорошо еще, что Мишка умный попался. Далеко за нами гнаться не стал…
Рассказ Качана Юрия
Высокий детина, ростом с меня, в плечах пошире, кряжистый. Бывший мастер спорта в тяжелом весе по классической борьбе, а теперь Старший механик Кочумдекской сейсмической партии.
– Видишь, Анатолий, вон там сидит Санька Шибеев, наш токарь. Соловьем разливается перед ребятами. Ведь совсем недавно три дня молчал.
В чем, дело? – спрашиваю.
Мы с ним медведя повстречали – усмехнулся Качан.
Расскажи! – тут же загорелся я.
– Поплыли мы на моторке к ручью, что впадает в Тунгуску выше километра три по нашему берегу. С начала лета я приметил заросли голубики. В самом ручье черноспинники водятся. Сели в лодку, запустили мотор и поплыли. С нами еще Санькин Пират увязался. Любит песик в лодке кататься.
Доплыли, лодку привязали, взяли с собой ведра и удочки и направились вверх по ручью. И тут, понимаешь, – Качан смущенно улыбнулся, – приперло мне в кустики сбегать. Не успел присесть, как вдруг мимо меня на космической скорости обратно Пират шпарит! За Пиратом Санька нарезает, в спринте рекорды ставит.
Ты, куда? – спрашиваю. Санька не отвечает. Мимо промчался. Ведро в левой руке, в правой удочка. За Санькой медведь на махах шпарит, догнать норовит.
Что делать? Рядом со мной бревнышко лежало. Не стал я брюки застегивать, к бревнышку бросился. Поднял его над головой и ору – Куды прешь, пидарас!
Медведь от моего рева, лапами стал тормозить. Веришь, из-под мишкиных лап, как из-под косого бульдозерного ножа на скорости, веером галька полетела! Поглядел он на меня, рявкнул и в тайгу повернул. Тут уже не до ягоды и рыбалки.
Застегнул я пояс и к лодке назад пошел. Смотрю, в лодке Санька с мотором возится, стартерную рукоятку дергает. А из носового лючка головенка Пирата с прижатыми ушами торчит. Лючок круглый, чуть больше двадцати сантиметров в диаметре. Как только туда песик смог протиснуться? Вытаскивать пришлось.
Санька все мотор завести пытается. Молчит, трясется и дергает. На мой окрик не реагирует. Главное, никуда бы он не уплыл, лодка то тросиком к замытому бревну причалена.
Отцепил я лодку, Саньку от мотора оттеснил, завел и поплыл назад. Пытался с ним говорить – бесполезно. Три дня он молчал. А теперь вишь, разговорился. Хорошо, что заикой не стал.