Чтение онлайн

В японском языке отсутствует звук «л», потому вместо Лемке у Китагавы получилось «Ремке», что заставило майора недовольно поморщиться.

— К эксперименту все готово, ждали только вас. Однако прежде, чем пройдем на полигон, прошу вас заглянуть на минутку в это здание. Необходимо надлежащим образом экипироваться, — объяснил лейтенант.

Через несколько минут все трое снова вышли наружу. Но теперь разве только по росту можно было догадаться, кто из этой троицы Лемке, а кто Мицубиси и Китагава. Зеленые комбинезоны с капюшонами, надвинутыми на глаза, на руках — резиновые перчатки, ноги — в сапогах с высокими голенищами, тоже резиновых...

В отдалении стояли несколько человек, к которым и подвел Китагава своих спутников.

— Доктор Китано и доктор Вакамацу — научные руководители эксперимента, майор Икари — начальник второго отдела, доктор Футаки — бактериолог, — поочередно представил он Лемке людей в неотличимо одинаковых комбинезонах.

Доктор Футаки повернулся к Лемке и что-то громко сказал, оживленно жестикулируя.

— Сейчас начнем, — перевел Китагава. — Погода самая благоприятная — ни дождя, ни ветра, и температурные условия идеальные.

Лейтенант пригласил немецкого гостя осмотреть площадку, на которой, как он пояснил, с минуты на минуту будет проведен запланированный эксперимент. Они завернули за угол здания и вскоре подошли к обширному пустырю.

Конрад Лемке увидел изможденных людей, привязанных ремнями к вбитым в землю столбам. Они стояли полукругом на расстоянии нескольких метров друг от друга, обращенные лицами к столбам. Головы их были прикрыты металлическими касками, а одежду заменяли стеганые одеяла, в которые эти жалкие существа были закутаны таким образом, что оголенными оставались лишь ягодицы.

— Мы позаботились, чтобы бедняги не мерзли, — иронично усмехнулся лейтенант. — Правда, после эксперимента они неделю-другую не смогут сидеть, но лежать им будет полезнее...

— Что это за люди? — поинтересовался Лемке.

— Китайские партизаны. Получили их несколько дней назад из жандармерии в Харбине. Есть среди них и женщина, вон она — возле третьего столба.

Сзади послышался голос доктора Футаки.

— Нас зовут в укрытие, — пояснил Китагава. — Сейчас будет произведен взрыв.

Весь обслуживающий персонал и гости спустились в блиндаж и встали возле круглых окон, похожих на плотно задраенные иллюминаторы.

Доктор Китано подошел к пульту и дернул за рычаг. Секундой позже Лемке увидел, как вверх взметнулась колышущаяся масса разверзшейся земли и вслед раздался глухой удар взрыва. Один, другой, третий...

Испытательную площадку заволокла плотная завеса пыли и черного дыма. Люди, привязанные к столбам, исчезли из виду.

Лемке отыскал глазами лейтенанта Китагаву. Тот, храня улыбку на благодушном своем лице, охотно пояснил:

— Сейчас мы поднимемся наверх и пройдем к площадке. Однако прежде я хотел бы ввести вас в курс происшедшего.

Китагава встал у пульта.

— Этот рубильник, — взялся он за рычаг, — подключен через кабель к запалам бомб, которые лежали на испытательной площадке. Бомбы были особые — фарфоровые, с минимальным количеством взрывчатого вещества. Их основной заряд — бактерии газовой гангрены. Под воздействием взрыва бактерии вместе с осколками фарфора проникли, по всей видимости, в оголенные части тела объектов эксперимента. Что будет дальше, увидим. Цель эксперимента: установить пригодность бактерий газовой гангрены в условиях военных действий. И если они для этой цели пригодны, то определить, какие методы следует применять, чтобы получить наилучшие результаты.

Группа офицеров, а с ними и Лемке, вышла из укрытия и направилась к испытательной площадке.

Ягодицы жертв, привязанных к столбам, были залиты кровью. Некоторые узники тихо стонали. Женщина потеряла сознание, голова ее безжизненно упала на плечо. Обнаженная часть тела представляла собой сплошную кровоточащую рану.

Между тем санитары отвязали пострадавших от столбов. Как только ремни ослабевали, узники со стонами валились на землю. Санитары клали их на носилки, затем устремлялись к грузовику, стоявшему поодаль, и, раскачав носилки, бесцеремонно швыряли узников в кузов.

— Что их ожидает? — поинтересовался Лемке.

Китагава пренебрежительно махнул рукой.

— На свободу никто из них не выйдет, — сказал он. — Будут и дальше находиться в тюрьме, а если бактерии проникли в раны, участь их предрешена. Вы, герр Лемке, лучше меня знаете, что такое газовая гангрена...

Подошел майор Мицубиси. Главный технолог произнес несколько длинных фраз, на каждую из которых лейтенант отзывался коротким кивком.

— Герр Мицубиси рад сообщить, что вам, герр Лемке, повезло: через полчаса начнется еще один очень интересный эксперимент — распространение чумы с помощью бомб, — кратко перевел Китагава монолог майора. После, очевидно от себя, добавил: — Эксперимент небезопасный, и эти полчаса лучше всего провести под крышей.

Они вернулись в знакомое уже Лемке двухэтажное здание из голубовато-белого силикатного кирпича, сняли защитные комбинезоны.

— Но ведь господин Исии говорил мне, что бомбы непригодны для распространения бактерий с воздуха, так как бактерии гибнут в результате взрыва и под воздействием высоких температур, — задал наконец Лемке вопрос, давно вертевшийся у него на языке.

Лейтенант Китагава понимающе улыбнулся.

— Пойдемте, я вам все объясню, — предложил он с доброжелательной готовностью.

Они поднялись на второй этаж и прошли в просторный холл, в который выходили четыре двери.

— Прошу! — распахнул лейтенант одну из дверей, и Лемке оказался в комнате, обставленной наподобие лекционного зала или же учебного класса: несколько рядов деревянных кресел с откидными столиками, кафедра, аспидная доска, на стенах — фотографии, схемы и чертежи. — Итак, — начал лейтенант, — нам удалось сконструировать бомбу, каких еще не было в мировой практике, — бомбу из глины, безопасную для разносчиков инфекции. Я сказал «нам удалось», однако правильнее будет, если я употреблю выражение «удалось нашему шефу, генералу Исии», ибо идея такой бомбы принадлежит ему, и только ему одному. Прошу взглянуть, что собой представляет «бомба Исии», как мы все ее называем.