Чтение онлайн

– До завтра, Пётр Петрович, – пожал и слегка встряхнул её Крестов.

«Ничего себе допинформация к моему раскладу на совещание», – несколько раз про себя произнёс Крестов в машине по дороге к прокурору.

Раскладом он называл результаты своей очередной «игры в Штирлица», которые в виде нескольких листов формата А4 перебирал в руках напоследок перед разговором вживую. В Штирлица Иван Васильевич играл перед очень важными совещаниями с заданными своими целями, но не гарантированными результатами.

Игра начиналась с того, что на первом листе (в книжной ориентации) рисовалась общая схема совещания. Лист разделялся горизонтальной линией на две неравные части: нижняя занимала одну треть. В центре верхней части, которая получалась почти квадратной, выписывались краткие формулировки вопросов повестки совещания, а затем вокруг них фиксировались участники совещания в виде их ФИО и занимаемых должностей. В нижней части листа записывались краткие формулировки желаемых результатов совещания по каждому вопросу повестки. Как правило, Крестов для каждого важного вопроса рисовал такую схему на отдельном листе. При большом количестве участников совещания на схему выносились только те, которые потенциально могли влиять на результат совещания по данному вопросу.

Затем на каждого участника совещания, попавшего на общую схему, заводился персональный лист. Заголовком листа становились ФИО и занимаемая должность персоны. Под ними проводилась вертикальная линия, делящая лист на две колонки. Наверху левой колонки Иван Васильевич писал «За», а правой – «Против». Ниже в колонках выписывалась краткая аргументация: почему этот участник совещания может быть за желаемый Крестовым результат совещания – в левой колонке; почему он может быть против – в правой. Затем проводилась горизонтальная черта, ниже которой на оставшемся месте формулировалась контраргументация для текста в правой колонке.

После заполнения таких персональных листов для совещаний, на которых председательствовал сам Крестов, он брал первый лист с общей схемой и нумеровал участников совещания в том порядке, в котором планировал предоставлять им слово. А затем все листы выкладывались перед собой в два ряда: в верхнем лежал лист с общей схемой совещания, а в нижнем располагались персональные листы в порядке номеров, полученных участниками на схеме. И вот теперь уже, глядя на такой подготовленный им пасьянс, Иван Васильевич прокручивал в своей голове наиболее вероятные сценарии течения совещания по данному вопросу. Ну, примерно, как в шахматной партии, когда он рассчитывает многоходовую комбинацию с различными вариантами.

Но в машине-то уже пасьянс этот перед собой не разложишь, поэтому Крестов просто по очереди просматривал подготовленные им пять листов. Он их начал заполнять по своей методике еще в воскресенье дома, после того как на инаугурации в субботу договорился с прокурором о совещании. Сегодня, в связи с вызовом Бочкаренко в Приокс к губернатору и досрочным окончанием встречи с ним, у Ивана Васильевича появилась возможность ещё полчаса поразглядывать свои заготовки с просчётом возможных вариантов хода совещания. И за это время он ещё кое-что добавлял к записям, сделанным вчера.

В центре верхней части первого листа стояли два слова «Конфликт интересов», слева-сверху от них была запись «Давыдкин Виктор Иванович, прокурор города», слева-снизу – «Ермилин Алексей Миронович, начальник гУМВД, полковник полиции», справа-сверху – «Кулаков Валерий Валерьевич, председатель горсуда», справа-снизу – «Нехаев Борис Константинович, начальник гУФСБ, полковник». В нижней части этого листа вчера дома Крестов написал «База данных для выявления возможных конфликтов интересов у должностных лиц органов местного самоуправления и органов государственной власти в Среднеградске». Сегодня он красным цветом ниже добавил «Выявление и фиксация конфликтов интересов между участниками по теме совещания».

Четыре персональных листа так и остались полупустыми. Вчера дома Крестов смог сделать на них только заголовки. Иван Васильевич ни с кем из четверых практически не был знаком. Все они появились в Среднеградске относительно недавно: от семи (председатель суда) до двух (полковник ФСБ) лет. Несмотря на пропагандируемые решения, принятые наверху, об открытости и прозрачности, о подконтрольности и подотчетности, об общественной оценке и общественных советах, правоохранительная система в стране оставалась вещью в себе и становилась всё больше для себя. Граждане, конечно, смотрели бесчисленные сериалы про прокуратуру, полицию, суды и разведчиков, но реальная жизнь была такова, что ни тем, ни другим, ни третьим, ни четвёртым они не доверяли и всех откровенно боялись. Поэтому собрать достоверную информацию о каждом из четырёх предстоящих собеседниках, достаточную для прогнозирования их поведения на совещании, Крестову не удалось. И тактической задачей этой встречи он считал просто знакомство. Ну а в ходе обсуждения его «интересной конфликтной» темы каждый проявится, никуда не денется. Вот и начнёт тогда у него складываться хоть какая-то основа для последующих сценарных зарисовок с этими актёрами. А пока сегодня на всех четырёх персональных листах Иван Васильевич написал одно и то же: в левой «За»-колонке – «законодательно оформленное формальное требование противодействовать коррупции»; в правой «Против»-колонке – «в законодательстве не предусматривается создание такой базы (отговорка)», «сохранить свою непрозрачность (разные мотивы)»; в нижней части листов – «логика из статьи про урегулирование конфликта интересов в законе о муниципальной службе».

Крестов вздохнул, положил «карты Штирлица» в портфель и достал из него три письма, которые он поручал Андрюшиной подготовить к сегодняшнему совещанию, с предложением определить представителей прокуратуры, полиции и ФСБ для участия в комплексной инвентаризации Среднеградска как муниципального образования – Оксана передала ему их, когда он уже уходил к машине. Нелли Прохоровна работой над текстом писем сильно себя явно не загружала: адресаты там были разные, а текст один и тот же – «Прошу обеспечить участие Вашего представителя в проведении комплексной инвентаризации муниципальной собственности города». Иван Васильевич опять вздохнул: «Ё, продолжает издеваться, что ли? Ладно, в четверг с ней поговорим, а сейчас про это и заикаться нечего».

«Меня ждать не надо», – сказал Крестов водителю, с досадой хлопнул дверью машины и пошёл в «силовое здание» Среднеградска.

«Извините, пожалуйста, но я передумала. Отвезите меня всё-таки в редакцию «Городничего», а не домой», – сказала Червоных водителю шикарного «вольво», принадлежавшего директору ООО «Домстрой-Среднеградск».

Директор, Нехаев Сергей Константинович, всегда присылал за Нонной Савельевной свой персональный автомобиль и на нём же доставлял её обратно. Червоных, при их первой встрече для разговора о долгосрочном сотрудничестве между журналом и стройкомпанией, сказала сокрушённо, что ей придётся заезжать на автомойку после каждого посещения их стройплощадок – российская грязь оттуда почему-то никуда не девается, несмотря на применение самых современных западных технологий строительства. Вот директор и пообещал, что Нонне Савельевне для поездок к ним свой автомобиль марать не придётся, и о её транспортировке заботился сам. А ездить приходилось всё чаще и чаще – «Домстрой-Среднеградск» теперь уже каждый квартал сдавал под заселение один многоквартирный дом как минимум. Ну и в «Городничем» об этом появлялся большой материал с красочными фотографиями, со схемами планировок квартир, с интервью со строителями и счастливыми покупателями квартир. Платили журналу за такие материалы очень щедро. Когда заключали договор, Червоных не смогла скрыть даже своего удивления ценой за одну страницу материала в номере. Директор рассмеялся тогда и сказал, что такова рекламная политика их холдинга – на представление результатов деятельности денег не жалеть. «Домстрой-Среднеградск» был одним из нескольких десятков предприятий, входящих в холдинг «Домстрой-XXI». Прелесть этого договора заключалась ещё и в том, что всю нужную информацию для публикации в журнале стройкомпания готовила фактически сама. Червоных приезжала на стройплощадку практически с экскурсионными целями, забирала информацию уже на флешке, пила чай с директором, разговаривая с ним о новых сданных объектах под диктофон, сама делала несколько снимков (директора и новых домов) и уезжала. Оставалось только скомпоновать публикацию для ближайшего номера «Городничего».

Вот и сегодня «вольво» забрал Нонну Савельевну в 141–5 от столовой, а теперь вёз её назад. Муторное состояние на душе у Червоных так и не проходило. Она его ощутила сразу после ухода Давыдкина из столовой. Сначала Нонна Савельевна подумала, что это как обычно от встречи с Витей, от понимания бесперспективности её попыток восстановить с ним близкие отношения и от своего бессилия прекратить эти попытки. Она ведь некоторое время после его переезда в Среднеградск самоуверенно полагала, что он постепенно простит её и в конце концов переедет к ней, потому что с их первой встречи здесь было понятно, что Витя до сих пор любит свою Нано. Но по мере того, как Нонна Савельевна всё больше узнавала о его семье от него самого, слушая его рассказы о жене, двух дочерях и трёх внуках, самоуверенности этой становилось всё меньше и меньше. А однажды она увидела их всех вместе в городском парке и поняла, что свою семью Витя никогда не бросит. Даже ради неё.