Чтение онлайн

— Глори, — как можно спокойнее начал я, — я в последнее время тебя совсем не понимаю.

— Оно и видно, — все еще с изрядной долей обиды в голосе буркнула она. Но и попыток к освобождению тоже не сделала. Наоборот, придвинулась ко мне почти вплотную. Не поддавшись на явную провокацию, я не стал зря спорить, и продолжал:

— Тебе не кажется, что ты ведешь себя несколько странно? То рычишь на Элейн, то просишь у нее прощения, а что до меня…

— Да ты что, обиделся? — торопливо перебила меня она, и неожиданно я ощутил легкий, мимолетный, но от этого ничуть не менее приятный поцелуй. — Теперь ты меня прощаешь?

Мысли мои окончательно разбежались в разные стороны. «Обнять или не обнять?..»

Как бы там ни было, но, поскольку я и на этот раз не собирался дать ей улизнуть, я выпалил, прежде чем разум взял верх над эмоциями:

— Ты что, меня ревновала?

О-о! Видно, все-таки не стоило мне это говорить. Глорианна — а в тот момент о ней нельзя было сказать не только «малышка», но и просто «Глори» — резко вскинула голову, одновременно сбрасывая мою руку.

— Ах вот что ты подумал?

И так же — гордо, подняв голову и расправив плечи, твердым шагом венценосной особы она прошествовала вперед, не удостоив меня и взглядом. Надо было срочно что-то делать, да вот беда — выражение лица девушки заранее перечеркивало любые мои попытки вновь открыть рот, поэтому до самых «конюшен» мы шли молча.

Изверг, Лака и Забияка, ухоженные и накормленные, встретили нас настоящим шквалом восторга. Я мельком подумал, что не будь конюшни возведены так основательно, с довлеющим применением в качестве основного строительного материала камня, кому-то пришлось бы проводить в них капитальный ремонт.

Наконец, изъявления радости сошли на нет, и драконозавры начали поглядывать на нас с некоторым недоумением. Все дело в том, что я потрепал за уши Лаку, Глорианна похлопала по шее Изверга, мы оба поздоровались с Забиякой, но — и только. Все так же игнорируя друг друга, мы разошлись по разным углам. Девушка стала демонстративно-придирчиво осматривать висящую на гвозде сбрую Лаки, я же, так и не придумав, куда деть свои руки, положил их на холку Изверга. Мой приятель тут же ткнулся в меня носом, с одной стороны ободряя, а с другой — спрашивая, что здесь, собственно, происходит. В ответ я лишь пожал плечами.

Лака, видимо, обратилась к своей хозяйке с таким же вопросом. И получила почти такой же ответ. Почти, потому что девушка тихо — но я все-таки услышал — буркнула:

— Да ну его!

Мы промолчали еще минут десять, и, наконец, я не выдержал.

— Глори…

— Ты сегодня сказал достаточно, — отрезала девушка, причем таким тоном, что я почувствовал себя нерадивым слугой, который собрался оправдываться перед господином за плохо вычищенные сапоги. — Теперь я скажу. Во-первых, я не кручу романы со своими компаньонами…

Тут Лака весьма громко и неодобрительно фыркнула, причем до того похоже на Изверга, что я даже покосился на него. С другой стороны, как неоднократно повторяла моя матушка: «С кем надерешься…» Или «уведешься»?

Как бы там ни было, а фырканье это означало что-то вроде: «Ну-ну, и много их у тебя было? Что романов, что компаньонов?»

Девушка вздрогнула и чересчур сильно для такой ерунды шлепнула драконозавриху. Э-э, да она нервничает!

— Во-вторых, тебе не стоит забывать: я все-таки принцесса, а принцессы…

— Ну конечно! — теперь уже не выдержал я. Может, я бываю порой простоват, но кое-какая гордость у меня еще осталась. — А принцессам даже разговаривать с нижестоящими не полагается! Тем более — с Самсонами!!!

Я резко развернулся и направился к выходу. Изверг попытался меня удержать, схватив зубами за штаны, но остановить рассерженного Сэда в подобные минуты не всегда удается и горной лавине. В пасти драконозавра остался лишь изрядный клок моей одежды, а я, совершенно не обратив на это внимания, весьма громко бросил: «Да ну ее!» и свернул за угол.

Ну да, я был здорово выведен из себя. Кроме того, волшебный клубочек остался у Глорианны, поэтому немудрено, что выбирался я добрый час: пару раз сворачивал не в тот коридор, в результате чего заходил в тупик. Наконец, когда мне все это здорово надоело, я весьма бесцеремонно остановил проходящего мимо человека и попросил указать мне дорогу. Тот коротко поклонился и за пять минут провел меня «сквозь стены» к предназначенной мне комнате. По дороге «гид» не проронил ни слова, хотя время от времени с любопытством на меня поглядывал.

Ну и что здесь такого?! Подумаешь: в штанине дырка размером с его голову, волосы и плечи засыпаны каменной крошкой и побелкой, а на лбу — в который раз за последнее время — красивая шишка.

Касательно дыры и так все ясно, а что до остального — если уж делаете арки такими низкими, то, по крайней мере, озаботьтесь их прочностью!

Самое странное, что моя просьба была высказана таким тоном и таким словами, что не только Глорианна, а и сам Лейпольдт Гройдейлский не постеснялся бы. Нет, права все-таки была моя матушка — с кем подерешься…

Комната оказалась не шибко просторной, но очень уютной. Цветы в причудливых керамических вазах. Антикварная мебель. Пушистые и дорогие даже на ощупь ковры. Аквариум с экзотическими рыбками. Даже чудесный маленький камин, пламя в котором радовало глаз, совсем не создавая духоты. Но главное — большая кровать. Когда я говорю это, то имею в виду не просто большая, а именно большая. (Уж поверьте опыту человека, постоянно озабоченного в этом мире недомерков, куда ему пристроить на ночь свои ноги.) Правда, перина была до того мягкая, что я утонул в ней по самые уши, но и с периной я мигом разобрался — бесцеремонно скинул на пол по соседству со снятой одеждой.

Как только я собрался задуть свечи в золотом канделябре, они тут же сами собой погасли, а перед камином непонятным мне образом очутилась изящная, вышитая золотом ширма. Комната погрузилась во мрак.

Я закрыл глаза и честно пытался бороться с мыслями, скачущими в голове похлеще бешеного выдроскунса… ну, чтобы вам не соврать, минут десять. Как и следовало ожидать, из борьбы я вышел разбитым наголову.

Встав, я пошарил на полу в поисках одежды, а потом, по какому-то внутреннему наитию, хлопнул в ладоши и скомандовал: «Свет!» Свечи послушно зажглись, я оделся и обулся. Потом снова разулся, вытащил из своего мешка, лежавшего тут же, другие штаны, переоделся, натянул сапоги и вышел за дверь.