Чтение онлайн

— Что же они тут, не могут дорогу вымостить?!

— А она, в смысле — мостовая-то, была, — лениво отозвался Бон, изящно промакивая лоб батистовым платочком с вышитым сердечком и фразой «Бону от Боннии». — От городских ворот до самого Геймс-Холла. И не какая-нибудь, а из дорогого желтого кирпича.

— Ну, и куда она делась? Ветром сдуло?

Парень зевнул:

— Не-а. Ее старый граф того… проиграл.

— Как это: «проиграл»? — не поняла Глори.

— Обыкновенно. В крак.

— Так-так, в крак, стало быть?

Я изо всех сил делал вид, что правитель, играющий в карты на мостовую своего города — вполне заурядная история. Хотя получалось с трудом. С другой стороны, Глорианна даже не пыталась притворяться.

— Чушь какая-то! — фыркнула она. — Сейчас он еще скажет, что играл этот граф с хримтурсом.

Бон тяжело вздохнул и вновь вытер пот со лба.

— Хорошо, если вы так настаиваете, не скажу. Хотя так оно и было.

Мы вытаращились на него и хором протянули:

— Чего-о-о?

Извиняюще пожав плечами, Бон направил Забияку к двухэтажному дому с вывеской «Приют счастливчика. Стол и постель».

— За обедом расскажу. Кстати, кормят тут вполне прилично.

— Ага, значит ты тут уже бывал, — утверждающе протянула девушка.

— Ну, можно сказать и так.

Игрок спешился и, захлестнув повод Забияки вокруг столба, направился в «Приют». На пороге он обернулся и нехотя бросил:

— Я здесь родился.

«Приют» оказался весьма милым местечком. Стойка из полированного дуба, крепкие столы и скамьи, чистая посуда, свежие опилки на полу. В просторном зале было не так уж много народа, большая часть которого увлеченно играла. В кости, карты, «пятачки» и еще в три-четыре не известных мне игры. Когда мы вошли внутрь, Бон уже беседовал со стоящей за стойкой дородной дамой.

— Ой, красавчик, я же тебе человеческим языком говорю: нет у меня мест. С харчами не обижу, и выпить найдется, а вот мест нету. Что-то много вас сегодня, приезжих.

— Ой, тетушка, — в тон ей ухмыльнулся Бон, — да разве ж я приезжий? Тутошний я, геймский, на хуторе у Одноногого Линка родился.

«Тетушка» тоже ухмыльнулась:

— Да ну? Врешь, поди? Тем более, что Линк лет пять как умер, вдова хутор продала — и концы в воду… Что же мне с вами делать, землячок?..

Глори решительно направилась к стойке, на ходу развязывая мешочек с деньгами, но Бон, не оборачиваясь, погрозил ей пальцем.

— Как это «что», тетушка. Давай-ка сыграем, глядишь — и найдется комнатка, а то и две…

— Ишь ты! — всплеснула руками женщина. — Да ты скорее у меня выиграешь, чем я при такой-то теснотище две комнаты сыщу! Во что играть будем?

Бон задумался, потом решительно швырнул на стойку свою шапочку:

— В фишки!

— Это ты зря, парень, — заявил один из трех мужчин, с интересом прислушивающихся к разговору. — Матушку Бесс в фишки обыграть труднее, чем тигропарда на бегу расцеловать.

— Насчет тигропарда не знаю — не целовался, — весело ответил наш игрок, сноровисто расставляя фишки на трехцветной шестиугольной доске, материализовавшейся из-под стойки, — а там поглядим. Ходи, тетушка.

— Ишь, вежливый какой, — хмыкнула хозяйка. — Не боишься мне так вот сразу право первого хода уступать? Ну, тогда держись, «племянничек»!

Меня пару раз пытались научить играть в полные фишки, но без толку. Уж больно правила мудреные. Какая фишка на каком поле, да сколько их по количеству в настоящий момент, да еще восьмиугольные кости, плюс поправки всякие… Нет, упрощенная версия мне больше по душе. И правила понятные, и поле поменьше, и никаких костей не нужно. Самое же главное, все партии одинаковые, а не то, что в полном варианте: одну можно целый день играть, а другая за десять минут закончится.

Как раз второй расклад все присутствующие могли наблюдать в этот раз. На восьмом ходу Бон сначала пригорюнился, вызвав у зрителей довольные ухмылки, потом вдруг передвинул на три клетки вперед сразу четыре свои фишки и развел руками:

— Ты уж прости, тетушка…

Зал потонул в восхищенных криках, свисте и аплодисментах. Почти каждый посетитель счел своим долгом угостить победителя, а заодно с ним — и нас с Глори, или, по крайней мере, хлопнуть его по плечу, пожать руку и так далее. Второе, к счастью, на нас не распространялось.

Больше всех восхищалась Боном его соперница.

— Что за парень! — восклицала она, награждая соперника очередным полновесным поцелуем. — На восьмом ходу, а! Меня! Да такого и правда не грех в племянники записать! Сразу видно — наша кровь, геймская!

Радуясь вместе со всеми, я почему-то обратил внимание на то, как какой-то длинноносый человек за крайним справа столиком вежливо, но не с жаром, как все прочие, поаплодировал Бону, мазнул взглядом по нам с Глори и выскользнул за дверь, оставив на столе практически нетронутую кружку…

Само собой разумеется, комната для нас нашлась. Одна, зато большая и с отдельной кроватью для каждого. Красота!

Пока парень раскланивался с земляками, под предлогом голода вежливо отказываясь сыграть еще и с сожалением отклоняя приглашения «послезавтра на пироги» и «на той неделе на свадьбу», мы изучили меню и сделали заказы. Причем, не вняв предложению Матушки Бесс накормить нас бесплатно, расплатились, приняв-таки дармовой эль для нас с Боном и апельсиновый сок для Глори.

Наконец, взбудораженные посетители «Приюта» немного угомонились, вернулись к недопитым кружкам и недоигранным партиям, и мы смогли воздать должное весьма и весьма приличной стряпне.

— И что, у вас тут все такие? — спросила у Бона Глори, принимаясь за яблочный пудинг.

— Ну, вообще-то в фишки мы с пяти лет играть начинаем.

— Да нет, я не о том. Что, все в Геймсе такие заядлые игроки?

Парень прожевал свой кусок и положил на тарелку еще один.

— Знаешь, вообще-то есть одна древняя легенда. Говорят, что в те времена, когда на землю еще частенько боги спускались, один из них — Ссуф-Игрок, — в ненастную ночь постучался в дом к некому Лью Геймсу. Пусти, дескать, хозяин на ночлег. А Лью этот азартен был просто до умопомрачения и игру пуще жизни любил. Настолько, что себя так прямо и величал: Лью-Игрок, хоть соседи и посмеивались: «Смотри, возгордишься сверх меры — Ссуф пожалует».