Чтение онлайн

С минуту было тихо.

Потом раздался стук. Мирт ещё теснее забился в угол и затаил дыхание.

–  Мирт, открой!
– услышал он голос Полтора Мартина.

–  Открой, мы же знаем, что ты за дверью!
– громко закричал Душан.- Нам тебя видно.

–  Не съедим же мы тебя,- дружелюбным тоном сказал Полтора Мартина.- Нам надо только тебя кое-что спросить.

К матовому стеклу прилипли носы. Мирт насчитал целых шесть. Носы были раза в два больше, чем обычно. «Нацелились, словно носороги,- подумал Мирт.- Носорогам отпирать опасно. Да и зачем? Я им ничего не должен, и они мне тоже».

Ребята продолжали стучать.

–  Слышишь, открой! Здесь человеку пройти надо. Из вашего дома, торопится,- донёсся до него голос Душана.

«На пушку берут»,- подумал Мирт и прильнул к стеклу. За дверью были только ребята. Но опасность могла прийти и с другой стороны. Кому-нибудь могло понадобиться выйти из дому. Так что лучше идти скорей домой, пока не поздно.

–  Ну и оставайся там,- заговорил Полтора Мартина.- Всё равно от нас не уйдёшь… Завтра потолкуем с тобой. В школе.

Мирт промолчал. Оставив дверь на запоре, он стал медленно подниматься на шестой этаж. На полпути ему вдруг вспомнилось, почему он с таким нетерпением ждал конца уроков.

В одно мгновение он забыл о своих преследователях и о том, что его ждёт в школе завтра.

Бегом взлетел он на свой этаж. Звонить не пришлось: дверь была не заперта.

В передней стояла мёртвая тишина. Мирт вошёл в кухню. Плита не горела, радио молчало. В большом окне кружилась первая весенняя муха.

Неожиданно Мирту стало тоскливо. Даже не положив тяжёлого портфеля, словно околдованный царившей в квартире холодной тишиной, он на цыпочках прошёл в комнату.

Мама сидела на кушетке и, подперев голову ладонями, неотрывно смотрела в окно. Мирт вгляделся в её бледное лицо, и ему показалось, что падавшая ей на лоб тень от шторы закрывает солнце.

–  Мама!

Она обернулась на голос, но глаза её по-прежнему оставались неподвижными, точно она не видела сына.

Мирт сделал шаг в её сторону и ещё раз вполголоса окликнул её.

–  А, Мирт, - вздохнула мама, словно проснувшись. Тень со лба скользнула на пол.- Ты сегодня что-то рано…

–  Всю дорогу бежал…

Мама подошла к нему, нагнулась, взяла его набитый учебниками портфель и положила на стол, за которым он всегда делал уроки.

–  Мам, тебе сказали что-нибудь?
– не утерпев, спросил Мирт.

Только сейчас она окончательно пришла в себя. Тень, незадолго перед тем упавшая с её высокого лба на пол, была уже у неё за спиной.

–  Да, сказали… Позвонили… Сегодня мы можем пойти к нему. В час нам надо быть в больнице… Пойдём, пообедаешь…

–  Мама!

Она остановилась.

–  Значит, отцу лучше?

–  Ты же слышал, что нам сказали десять дней тому назад, когда мы были там последний раз… Нас бы не пустили, если б ему не стало лучше…

И она поспешила в кухню разогревать обед. Мирт пошёл за ней.

–  Для папы я уже всё приготовила,- тихо сказала мама.

–  У меня тоже есть кое-что для него… В воскресенье я сфотографировал черешни за нашим домом… Помнишь, он в последний раз спрашивал, расцвели ли они…

Мирт повернулся к окну.

На просторном дворе росли три молодые черешни, все в цвету.

Первый раз за свою недолгую жизнь они цвели так буйно. Мирт вдруг вспомнил, что отец ещё не видел их цветущими.

И ему стало грустно.

Он равнодушным взглядом проводил своих преследователей, удалявшихся от дома. И даже не слышал, как мама сказала, что обед на столе.

Автобус был набит битком. Казалось, все едут до больницы. Мирт пробрался вперёд, к самому водителю, а мама застряла где-то в середине. Он любил стоять за спиной шофёра и смотреть на бегущую навстречу дорогу. В такие минуты он мысленно садился за руль и гнал машину так, что дух захватывало. Мирт учился в восьмом классе. Это был рослый, широколицый парень с жёсткими, непослушными вихрами. Большие доверчивые глаза его смотрели то грустно, то весело, а порой не по-детски озабоченно и серьёзно. Он не был отличником, на уроках сидел тихо, вопросов не задавал, и всё же учителя знали, что на него можно положиться.

Сейчас Мирт думал об отце. Они не виделись уже целый месяц: не разрешали врачи, считая, что это может повредить больному. В голове Мирта это не укладывалось. Ему казалось, что он бы ещё сильнее разболелся, если б к нему никого не пускали.

Значит, отцу лучше, раз им разрешили навестить его.

Мирт был очень привязан к нему. С тех пор как он помнил себя, отец часто и охотно разговаривал с ним, интересовался его делами. Когда Мирт пошёл учиться, отец был в курсе всех школьных событий, знал про все мальчишеские подвиги. Потом Мирт увлёкся книгами о войне, и отец много рассказывал ему про последнюю войну, а за несколько дней до того, как отцу в последний раз лечь в больницу (почти каждый год он проводил месяц в больнице), они допоздна проговорили о положении негров в Америке.

Негры не могут ездить в одних купе с белыми, не могут учиться с ними в одних школах. (Мирт только что прочитал «Хижину дяди Тома».) После этого разговора он долго лежал без сна, представляя себе, как он на самолёте прилетает в Южные Штаты и начинает героическую борьбу за равноправие негров.

–  Мирт!
– окликнула его мама.- На следующей остановке выходим.

Мирт оглянулся и, улыбнувшись, кивнул.

У него было такое чувство, будто он не видел отца целую вечность. Пытаясь представить себе отца, его улыбку, он вспомнил, какие удивительно белые руки были у отца последний раз. Тогда отец встретил их на улице, у больничных ворот, а когда они уходили, неподвижно лежал в постели.

Мама протиснулась сквозь толпу и положила руку ему на плечо. Автобус замедлял ход.

На остановке сошли почти все пассажиры.

Мирт и мама, увлекаемые общим потоком, зашагали к больнице.

Мирт взялся за ручки маминой сумки, чтоб помочь ей нести.

Мама, как и всегда, приготовила отцу всякую всячину. Перед уходом она выкладывала всё на тумбочку около его кровати и строго наказывала: «Вот печенье, шоколад, апельсины. Смотри, чтоб всё съесть…» Отец улыбался и кивал головой. Но в последний раз они нашли в тумбочке всё в целости и сохранности, он даже не притронулся к своим припасам.