Спрингфилд, Давыдов Сергей Александрович

Спрингфилд

на обложку

Давыдов Сергей Александрович

Шрифт:

— Отойди, — снова говорю ему. — Блядь, отойди от печки!

Матвей не двигался. Я стал его толкать, но он сильнее. Телефон искрился, а Матвей улыбался, как чувак из «Разрушителей мифов».

— Хуй с ним, подохнешь — как хочешь.

— Значит, судьба.

— Матвей Александрович, вам нравится боллбастинг?

— Очень, — прозвучало, как в порно.

— Ну готовьте яйца тогда.

— Яичницу будем готовить?

— Вы фетишист?

— Абсолютно.

— Что вы больше всего любите?

— Все люблю. Фулл пенетрейшн. Оператору.

— Гляньте, я на него работаю, а он меня ебать собрался. Арбузер.

— Не пизди. Ой блядь смотри, как вспыхнуло! Нихуя-я-я… — Матвей шлепнул себя ладонями по лицу и оттянул его вниз, как это делают удивленные дети.

— Все, выключай.

— Полторы минуты.

— Мой парень — дебил. Он жарит телефон.

— А мог бы жарить тебя.

— Тухлая шутка. Отойди уже.

Матвей послал камере воздушный поцелуй.

— Это, в общем, документальный фильм «Пидоры на кухне». Готовим на ужин телефон, — сказал я.

— Ну мы же не люди.

— Не, не люди.

Я приблизился к Матвею.

— Отойди, ты ж боишься.

— Если не уйдешь, я тоже не уйду.

Я встал около Матвея и стал давить ему рукой на плечо.

— Че делаешь?

— «Czech hunter». Давай, вставай на коленки.

— Иди нахуй! — Мэт смеялся и упирался.

— Я, кстати, не люблю этот жанр.

— Не любишь?

— Не. Не душевно как-то.

— Не душевно ебут?

— Неа.

Я снова стал нагибать Матвея.

— Да отъебись.

Микроволновка выключилась. Взрыва так и не произошло.

— Я же говорил.

Матвей достал телефон. Хромированные поверхности стали черными и треснул экран.

— Ты знал, да? Ты же знал.

— Конечно знал. Микроволны не проходят через оболочку аккумулятора. Учи фи-зи-ку!

— Ты, короче, мозги мне поебать решил.

— Ну да.

— Чтобы я за тебя попереживал.

— Ну да.

— И че?

— Переживаешь, вижу.

— Сука. Короче. Заканчивай передачу.

— Че. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и берегите свои телефоны.

— И яйки.

— Снято, — сказал я.

— Нормально?

— Отл!

Я стал пьяный и предложил посмотреть детские фотографии. Матвей сказал, что ему интересно. Я полез в шкаф, который стоял в гостинной и достал коробку.

Первым попался разноцветный конверт, где я совсем маленький. На снимках с цифрового фотика я в детском костюме на ее рабочем месте в администрации и подпись с другой стороны: «5.06.2002. Выборы 2002. Администрация. Андрей на мамином месте проводит агитацию за Уткина». Запахло копченой колбасой, черным хлебом, кофе и захотелось есть.

— Как же она хотела клона, — сказал Матвей.

— Да, все придумано заранее.

Потом мы смотрели, как она путешествует. Фотографий из наших совместных путешествий было не так уж много, потому что чаще она ездила одна. Но я видел, как Матвею нравится смотреть на Барселону, Нью-Йорк и все прочее.

— Был в Нью-Йорке? — спросил он.

— Нет, но хотел. Она хотела свозить.

— Она красивая, — говорил Матвей. — Такая… роскошная. У вас одно лицо.

— Какое?

— Такое импортное.

— Говорил. Но оно мещанское. Обычные русские безродные лица.

— Не. Это порода.

— Нахуй сложные щи.

Мне надоело смотреть альбом и я сказал:

— Твоя очередь показывать.

У Матвея не было никаких детских фоток и он показывал мне летсплей на ретровейв-игру в жанре боевика «Hotline Miami», но мне надоело и мы потрахались. Меня всегда очень заводило, когда он сосредоточенно сидел в компьютере. После секса Матвей прочертил у меня на животе острым карандашом «Пидор мечты». Я начертил на его спине «Гражданин Майями», сфоткал и переслал ему. Мы посмотрели экранную запись последних «Мстителей» и уснули.

На следующий день я проснулся от того, что Матвей кусал мою ногу. Я его оттолкнул и стал щекотать между яйцами и анусом. Он смеялся и пытался меня бить, но на мужчину это действует так же, как если кошку взять за загривок. Я назвал это «игра в пизденку». Мы наигрались и просто лежали. Я смотрел на алюминиевый крестик на груди Матвея и не мог понять, почему это так сексуально. А еще очень хотелось курить, но вставать было лень. Я лег на живот Матвея, а Мэт гладил меня по голове и больше мы ничего не делали.

— Побрил что ли?

— Да, — говорю. Мэт любил, когда я брил грудь и подмыхи. Я терпеть это не могу, но теперь мне особенно хотелось, чтобы ему нравился мой внешний вид.

— Я, слепышара, не заметил.

— Норм?

У меня зазвонил телефон.

— Тебе все утро звонят, — сказал Матвей.

— Это банк. По кредиту. Я не беру.

Он схватил мой телефон. Я пытался забрать его у Матвея, но он успел, прищуриваясь, включить громкую связь.

— Алло, — сказал Мэт нарочито суровым голосом.

— Здравствуйте. Андрей Игоревич?

— Да.

— Вы являетесь клиентом нашего банка и у нас есть выгодное предложение.