Спонсоры
Шрифт:
С этими добрыми словами он встает и крепко сжимает нас в объятиях, пожалуй, чересчур крепко. Нам в его неловких, истинно мужских объятиях ужасно неудобно, но ежу понятно, сколько в них чувства, да к тому же, отпустив нас, он говорит, что мы славно поработали на митинге и ему это приятно, ему очень, ему безумно приятно видеть, как мы сплачиваемся, оказавшись лицом к лицу с противником. А заключив вот так нашу беседу, он легким шагом возвращается в комнату, служащую ему кабинетом, чтобы написать на компьютере донесение в посольство Соединенных Штатов с итогами сегодняшней акции. Только США и способны защитить имущество любого американского гражданина за границей; на то, что Франция и Брюссель окажут на эту братию давление, нечего даже рассчитывать: у тамошних господ другие приоритеты, я ожидать можно только того же, что всегда, — перекладывания самым подлым образом ответственности друг на друга. А решений — никаких!
Стоит нам выйти из любой комнаты, Владан неукоснительно закупоривает ее из страха, что присланный бандой сволочей полицейский агент явится ночью его прирезать, потому Ален сейчас, не забыв выбросить горы окурков из расставленных там и сям пепельниц, сразу же распахивает окна гостиной — проветрить, а я машинально нажимаю на кнопку выключенного перед акцией мобильника и обнаруживаю уйму голосовых сообщений.
За истекшее время скопились:
— сообщение от Большого Босса: «Нам надо переговорить немедленно. Мне удалось связаться с Джоди, она загорелась сюжетом и хочет как можно скорее прочесть сценарий»;
— и еще одно — от подружки-артистки, сербиянки, живущей в Париже, наверное, самое длинное из всего собравшегося: «Привет-привет, это Стана, я в Белграде, только что закончила сниматься у Жан-Жака Лe Во в фильме „На продажу“ — ну, в этом, о сети проституции на Балканах, я тебе говорила, помнишь, полнометражный, я там играю югославскую путану… Это было классно, и кино просто классное, ладно, короче, все уже уехали, а я осталась тут, позвони мне, мне столько надо тебе рассказать, не представляешь, пока-пока!»;
— вопрос от мамы и папы с Миконоса: как прошел митинг;
— информация от Иваны: Большой Босс назначает нам свидание в ТКП завтра в десять утра;
— еще одна информация от Иваны — с переносом времени встречи на час;
— и еще одна информация от Иваны, отменяющая встречу (мы можем прийти днем, но в любом случае она еще позвонит);
— и совсем другая информация — от Милорада, экскурсовода туристического автобуса, с которым мы поболтали во время митинга: он уже обработал сделанные днем снимки, выложил их в Интернете, и мы можем их посмотреть на его сайте — www.geocities.com/Milorad-Pavlovih;
— уведомление от Виктора — он раздобыл новую многосерийную игру под названием «Mortal К»: «Там жуть какая смертельная битва, Francuzi, просто жуть, вам понравится!»;
— толстый, толще не придумаешь, намек от Клотильды Фужерон с канала «Arte» на то, что пора бы нам закончить монтаж «Золотой трубы»;
— приглашение от Шарля-Анри Т.: советник французского посольства в Белграде ждет нас на традиционном празднике в честь 14 июля;
— еще приглашение — помирающие со смеху Дарко и Виктор предлагают покататься на «мустанге»: «Вау! Вау! Нет, это брехня, что вы боитесь, вы же не боитесь, a, Francuzi? Ну-ка, признавайтесь! Bay! LOL! LOL!!!»;
— и еще одно приглашение, теперь от Зорки, директрисы Центра очистки культуры от загрязнений, — на предпремьерный прогон спектакля шведской труппы;
— признание от друга семьи Катарины, увидевшей Владана в вечерних новостях: «Я не осмеливаюсь его беспокоить, зная, как много он работает, но прошу вас передать, что он выглядел прекрасно и очень достойно!»;
— еще признание — от Зорана, моего kum’а, все, у кого есть kum, поймут, о чем это я, kum — это навсегда, kum с тобой в жизни и в смерти, он некто вроде духовного крестного, которого семья выбирает за его высокие моральные качества, а он в обмен должен оказывать услуги, это неразрывная, передающаяся из поколения в поколение связь, потомок kum’а уже просто автоматически, хочет он того или не хочет, делается kum’ом твоего потомка, и так далее, и так далее… Довольно скоро kum’овство становится тягостной обузой, превращается в путы… Ну так, стало быть, мой kum сообщает, что всей душой с нами, но, к сожалению, не смог приехать поддержать наш протест и — чтобы заслужить себе прощение — приглашает нас на художественный перформанс;
— …ну и наконец, что-то такое от Снежаны, звездной ведущей телевидения КГБ, принадлежащего Казничу (тому самому знаменитому аккордеонисту, ставшему бизнесменом который хочет оттяпать наши семейные владения): Снежана наслышана о нас от знакомьте журналистов и хотела бы встретиться с Francuzi, чтобы обсудить известный кинопроект, а может быть, если получится, сделать подробное интервью в том числе и об акции, такое своеобразное, настоящий портрет, так что если мы можем позвонить ей и условиться о месте и часе встречи, будет с нашей стороны очень-очень мило, спасибо…
Отключаюсь — на меня навалилась дикая усталость.
— Эй, что там такое? — спрашивает Ален. — От кого?
Неопределенный жест одной рукой, другая протягивает мобильник. Последнее, что я услышала, меня несколько озаботило. До сегодняшнего дня нам небывало везло: Владан не подозревал, с кем мы встречаемся, нам удавалось проскользнуть сквозь ячейки сети, и журналистам не приходило в голову увидеть какое-то родство между моим дядей и Francuzi. Послание Снежаны и ее предполагаемое «подробное интервью» могли сильно испортить весь расклад. Кажется, я уже не управляю ситуацией, у меня в голове все смешалось, но что поделаешь, это опять-таки Tranzicija — странная окрошка из сосуществующих стилей жизни, шагающих плечом к плечу по дороге Демократизации в светлое… нет, скорее, в темное будущее. А поскольку в Сербии возможно все, не должно быть никаких проблем из-за соприкосновения с диаметрально противоположными друг другу вселенными, в любом случае из-за царящей здесь невыразимой путаницы все каким-то способом перемелется, и, даже оказываясь не всегда способными действовать как нужно и не всегда все понимая, мы, нельзя не признать, так или иначе в конце концов вполне приспосабливаемся к существующему положению вещей.
Отзываясь на приглашение Зорки, мы спускаемся во двор, который делим с Центром очистки культуры от загрязнений, чтобы присутствовать на предпремьерном прогоне спектакля шведской труппы.
Фонд демократизации и создания гражданского общества в странах Востока спонсирует Сорос?[33] миллиардер-венгр, нажившийся на спекуляции валютой, выбивший почву из-под ног у Лондонской биржи, а теперь питающий финансовыми вливаниями Гаагский трибунал.
Зорка-президентша выглядит интеллектуалкой и напоминает сильно постаревшую участницу событий 1968 года. Похоже, бывшая сторонница Тито. Злые языки утверждают, что ее отец, балканский крестьянин, жестокий и кровожадный Partizan, совершенно диким образом прирезал в чаще леса близ города Смедерево нескольких противников коммунистического режима. Зорку постоянно критикуют, но она, несмотря на это, остается воинствующим, испытанным в боях борцом с национализмом. Ее любимые слова — о том, что действия сволочей, создавших отравленную параноидальную, националистическую Сербию, ведут нас сегодня к необходимости «денацификации» и «очистки от загрязнений».
Она идет навстречу, протянув руки так, словно готовится нас обнять. На ней черный, просторный — надо же хоть как-то замаскировать телеса — балахон, к пышной груди приколот орден Почетного легиона, который был в торжественной обстановке вручен ей побывавшим недавно с официальным визитом в Белграде Жаком Шираком. На церемонии президент Франции расцеловал награжденную и подчеркнул ее подвиги в доблестной битве за Демократию, что мигом обелило и самого ее папеньку, и его преступления в лесной чаще.