Чтение онлайн

Внезапно Блэр почувствовала страшный голод и поняла: ей требуется хот-дог. И немедленно. Дымящийся, горячий хот-дог с горчицей, кетчупом, луком и квашеной капустой. Она проглотит его одним махом и смачно отрыгнет, пускай мать полюбуется. Если ей позволено лизаться с Сайрусом на глазах у гостей, почему ее дочь не может съесть несчастный хот-дог?

— Сейчас вернусь, — сказала она Кати и Изабель.

Блэр развернулась и пошла к выходу. Она наденет пальто, спустится вниз, купит хот-дог, проглотит, вернется, отрыгнет матери в лицо, напьется и переспит с Нейтом.

— Куда ты? — крикнула Кати ей вслед.

Но Блэр не остановилась. Она прошла прямо к двери.

Нейт заметил маневр Блэр и успел вырваться из клещей Элеонор и Сайруса как раз вовремя.

— Блэр? Что случилось? — спросил он.

Блэр замерла, глядя в его сексуальные зеленые глаза. Они сияли, как изумруды на запонках, которые отец носил со смокингом, когда собирался в оперу.

«У него в рукаве твое сердце», — напомнила себе Блэр, забыв про хот-дог. В ее фильме Нейт должен был бы подхватить ее на руки, отнести в спальню и сорвать с нее одежду.

К сожалению, жизнь не кино.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала Блэр. И протянула пустой стакан. — Только сначала освежимся.

Нейт взял стакан. Блэр подвела его к мраморной стойке бара у стеклянных дверей, ведущих в гостиную. Нейт наполнил стаканы до краев и послушно пошел за Блэр через весь зал.

— Куда это мы собрались? — раздался голос Чака Басса.

Чак Басс, старший сын Мисти и Бартоломью Бассов, был красавчиком, какие рекламируют по телевидению лосьон после бритья. Он на самом деле снялся в английской рекламе «Драккар Нуар», к напускному ужасу и тайной гордости родителей. Еще Чак был самым озабоченным парнем их круга. Как-то на вечеринке в девятом классе Чак два часа просидел в шкафу в спальне для гостей, дожидаясь, пока Кати Фаркас ляжет спать. Кати была так пьяна, что ее выворачивало прямо в сне. Но Чак не побрезговал забраться к ней в постель. Если можно пощупать девчонку, его ничего не смутит.

Отвечать на приставания Чака можно было только смехом в лицо, как все и поступали. В любой другой компании Чака посчитали бы за грязного извращенца и выгнали, но эти семьи дружили не первое поколение. Чак носил фамилию Басс, и с ним приходилось мириться. И с ним, и с его золотым перстнем с монограммой, отдававшим «голубизной», темно-голубым кашемировым шарфом с монограммой, без которого он не появлялся, его бесчисленными фотопортретами, раскиданными по квартирам и домам родителей и выпадавшим грудой из его шкафчика в мужской школе «Риверсайд».

— Надеюсь, вы предохраняетесь, — крикнул Чак вслед Блэр и Нейту, поднимая стакан.

Они свернули по длинному коридору с красной ковровой дорожкой к спальне Блэр.

Блэр ухватилась за стеклянную ручку двери и повернула ее вспугнув кису Норку, русскую голубую, дремавшую на красном шелковом покрывале. Блэр остановилась в дверях и откинулась на грудь Нейта, прижимаясь к нему всем телом. Коснулась пальцами его руки.

Нейт мгновенно воспрянул духом. Блэр вела себя заигрывающее и сексуально. Неужели… неужели что-то произойдет?

Блэр сжала ладонь Нейта и потянула его за собой. Они споткнулись и повалились на кровать, расплескивая виски на мохеровый ковер. Блэр хихикнула; выпитый скотч ударил ей в голову.

«Сейчас мы займемся сексом», — подумала она.

Голова кружилась. В июне они окончат школу, осенью вместе поедут в Йельский университет, а четырьмя годами позже сыграют пышную свадьбу, поселятся в роскошной квартире на Парк-Авеню, отделают все бархатом, шелками и мехом и будут заниматься сексом в каждой комнате по очереди.

Внезапно издалека донесся громкий и отчетливый возглас матери.

— Серена Ван дер Вудсен! Какая чудесная неожиданность!

Нейт резки отпустил руку Блэр и выпрямился будто по команде «смирно». Блэр села на край постели, отставив стакан на пол, и вцепилась в покрывало с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Она смотрела на Нейта.

Но он уже отвернулся и уходил прочь, чтобы выяснить, неужели это правда. Неужели Серена Ван дер Вудсен вернулась?

События фильма принимали внезапный трагический оборот. Блэр схватилась за живот, вновь ощутив голод.

Лучше бы она съела хот-дог.

— Здравствуй, здравствуй, здравствуй! — чирикала мать Блэр, чмокая гладкие худые щеки каждого из Ван дер Вудсенов по очереди.

Чмок, чмок, чмок, чмок, чмок-чмок!

— Дорогая, мы знаем, ты не ждала Серену, — доверительным и извиняющимся тоном шепнула миссис Ван дер Вудсен. — Так уж получилось.

— Ничего, все прекрасно, — ответила миссис Уолдорф. — Серена, ты приехала на выходные?

Серена Ван дер Вудсен покачала головой и отдала слегка вышедшее из моды пальто от Burberry горничной Эстер. Завела светлую прядь волос за ухо и улыбнулась хозяйке.

Серена улыбалась не только губами, но и глазами — темными, почти синими глазами. Такой улыбки часами добиваются перед зеркалом. Магнетической, обворожительной, будто говорящей: «Признайся, от меня глаз не отвести». Топ-модели отрабатывали такой взгляд долгие годы. А Серена улыбалась так от природы.

— Нет, я приехала… — начала она.

Мать поспешила ее опередить.

— Серене не понравилось в пансионе, — сообщила она, естественным движением поправляю волосы, будто ничего не произошло. Она всегда держалась на высоте.

Как и все Ван дер Вудсены. Высокие, светловолосые, стройные, само внешнее превосходство, они держали марку в любой ситуации: играя в теннис, ловя такси, наматывая на вилку спагетти, отправляясь в туалет. В особенности этим отличалась Серена. Она родилась совершенной — а этого не добьешься модной сумочкой или дизайнерскими джинсами. Она была девушкой, с которой хочет быть каждый парень и какой мечтает быть каждый парень.