Чтение онлайн

Ах, дурашка! Оказывается, жизнь ничему тебя не научила. Ты опять – в который раз! – наступил на те же грабли.

Оставалось последнее – плыть по течению. Именно так – как дерьмо по обмелевшей реке. Авось, пронесет.

Плывет нечто непотребное – и ладно. Зачем руки марать? Мысль, конечно, с душком, но мне очень не хотелось расставаться с иллюзиями…

Пока я предавался горестным размышлениям, Пал Палыч как-то незаметно сходил на свою половину и принес еще одну бутылку. Тут проснулся и Зосима, который совершенно не удивился, завидев меня и старого собутыльника Никифора. Плеснув на лицо воды из ковшика, мой приятель занял свое место, и наше дружное застолье продолжилось.

До самого вечера.

Я долго не мог уснуть – маялся: ходил по горнице с угла в угол, пил чай и успокаивающий напиток из засушенных трав, которые уже не помню когда принесла мне мудрая бабка Дарья, пытался читать и даже занимался китайской гимнастикой, располагающей к расслаблению организма. И все это помогло мне как мертвому припарки.

Забылся я далеко за полночь. Мой сон был тревожным и чутким.

Я проснулся мгновенно – будто и не спал. За оком едва проклюнулся рассвет, окрасивший в серый цвет тонкую линию на горизонте. Было раннее утро. Весь напряженный, как струна, я вслушивался в тишину, царившую над деревней.

Кто-то шастал по подворью. Нет, я не слышал шагов, но мог поручиться головой, что возле избы происходят какие-то события.

Предчувствие, так называется это состояние. Оно сродни предвидению, только первое срабатывает за несколько мгновений до появления опасности, а второе работает на более длительную перспективу.

Я не ошибся: сначала под самыми окнами раздался шорох, а затем кто-то тихо и дробно постучал в стекло.

Меня будто вымело из постели. В один момент я схватил заряженное ружье и выскочил в сенцы.

– Кто? – Я спросил очень тихо, но меня услышали.

– Это я, Каролина… – раздалось за дверью.

Дура! Ну какая дура! Расхаживать возле моей избы, когда за нею денно и нощно смотрят столько нехороших глаз…

Нет, женщин понять невозможно. Нужно просто не иметь головы на плечах, чтобы поступить таким образом. Неужели Каролина не понимает, чем могут закончиться ее ночные путешествия? Интересно, какую сейчас она придумает причину очередного своеволия?

Я отодвинул засов.

– Входи! – буркнул я гневно и поторопился закрыть дверь.

Каролина мелькнула мимо меня тенью и растворилась во мраке горницы. Я последовал за нею.

– Какого черта ты бродишь по ночам!? – не сдержал я эмоций.

– Иво, миленький, прости! Там… там мыши!

– Что-о-о!? Какие мыши, где? – Я опешил.

– В погребе. Понимаешь, я сплю, а она, подлая, прямо на лицо… бр-р! Я едва с ума не сошла. Думала, умру от разрыва сердца. Уж не помню, как выскочила наружу. Иво, я очень боюсь мышей… Прости меня, ладно.

Ну, пожалуйста! Я боюсь…

В ее голосе звучала мольба. Глаз девушки я не видел, только светлый овал лица, но почему-то был уверен, что они были круглыми от страха как пятаки.

Ах, эти женщины… Поди, пойми их. Временами они способны просто на эпические подвиги, а иногда, как в случае с Каролиной, до смерти пугаются крохотной безвредной зверушки.

– Тебе нельзя быть здесь, – сказал я, понемногу оттаивая.

– Но куда я пойду?

– Обратно. И чем скорее, тем лучше.

– Нет! Только не в погреб! Пока в нем мыши, я не смогу быть там ни минуты. Честное слово! Я не обманываю, Иво…

– Ладно, я решу эту проблему… чуть позже.

У меня совершенно не было желания среди ночи заниматься охотой на мышей. Бред сумасшедшего – играть роль кота, когда добрые люди досматривают третий сон.

– Пока не рассвело, попьем чаю, перекусим, – ты, наверное, проголодалась с испугу? – а потом примемся за дело, – сказал я, протирая слипающиеся глаза.

Возбуждение, вызванное внезапным приходом Каролины, прошло, и меня вдруг неудержимо потянуло на сон. Нужно было как-то взбодриться, и я, не зажигая света, начал хлопотать возле плиты, при этом двигаясь будто сомнамбула.

Мы закончили чаепитие, когда начала заниматься заря. На дворе опасно посветлело, и я, скрепив сердце, решился, наконец, спровадить Каролину в ее убежище. Что было весьма нелегкой задачей – от благодарности за мое гостеприимство, она прямо излучала женское тепло и немыслимое обаяние. Девушка была податлива, как воск, и соглашалась со мной во всем.

Ах, если бы!.. М-да… Мечтать не вредно.

В дверь постучали громко и требовательно. У меня даже сердце екнуло. Ну, все, приехали… Но тут же голос Зосимы восстановил мое душевное равновесие:

– Иво, это я…

– Ты чего это с утра пораньше!? – спросил я возмущенно, открывая дверь. – Бессонница замучила? Или похмелиться захотел?

– Дык, это… – Зосима смотрел на меня совершенно безумными глазами.

– Что случилось!?

Объяснение столь раннего визита пришло моментально: Зосиму отшвырнули в сторону, и на пороге появился человек в камуфляже. В руках он держал пистолет, направленный точно мне в грудь.

– Не шуми, – сказал он внушительно. – Подними руки, чтобы я видел их, и топай в избу. Только не делай резких движений – буду стрелять без предупреждения.

Я поверил ему сразу и бесповоротно. Тем более что за его спиной маячила еще одна массивная фигура, и тоже со стволом в руках. Момент, когда я мог бы что-то предпринять, был безнадежно упущен, и мне не оставалось ничего иного, как покориться своей участи. Интересно, какой именно?

В избе никого не было. Неужели Каролина испарилась? А что, с нее станется. Я уже дошел до такой кондиции, что мог запросто поверить в мистические чудеса. Например, в то, что она ведьма. Которая использовала вместо помела мотодельтаплан.

Когда я обернулся, в горнице уже находились Зосима, два парня в камуфляже и… я глазам не поверил – Пал Палыч! Он стоял с гордо поднятой головой, как декабрист перед казнью.

Что касается Зосимы, то он представлял собой жалкое зрелище: плечи опущенные, лицо помятое, а в несчастных глазах дрожали слезы. Похоже, он считал себя предателем.

Бедный старик… Никого ты не предавал. Тебе ли тягаться с этими хитрованами. Они поступили, как должно – использовали тебя в качестве живца. Знали наверняка, что я чужому не открою. А под дулом пистолета иногда совершаешь такое, что в обыденной жизни и представить себе не можешь.