Чтение онлайн

— Тоже не новая мысль.

— Мысль-то не новая, но вот последствия довольно нетривиальны, — пробормотал Молдер, меняя слайд в проекторе. Страшненькое скуластое лицо, глядящее, казалось, прямо в душу Скалли широко открытыми белыми глазами почти без зрачков, чуть вихляясь, уползло вниз, а на его место надвинулся иной кадр, еще пострашнее предыдущего: лежащий навзничь человек на койке. Койка, похоже, тюремная, и вообще — похоже на камеру. А на человеке — форма охранника.

— Казнь была приведена в исполнение должным образом и в должный срок, а нынче ночью в тюрьме произошло убийство, — сказал Молдер. — Был убит старший охранник отделения смертников Кэлверт Хоуп.

— Так, — без выражения произнесла Скалли.

— Его труп был найден в той камере, которую последние годы занимал Нич. Никаких видимых повреждений на теле нет.

Он умолк. Скалли подождала несколько мгновений, но Молдер, по всей видимости, рассказал все, что хотел рассказать. Он погасил проектор и выжидательно взглянул Скалли в глаза.

— Так, — повторила Скалли. — Когда вылетаем?

Молдер улыбнулся.

— Ты даже не спросила, куда, — проговорил он с симпатией.

Скалли поднялась с кресла.

— Какая разница, — парировала она. — Ты ведь наверняка уже заказал билеты.

— Флорида, — сказал Молдер.

Скалли повела плечами.

— Давно мечтала побывать во Флориде в это время года, — сказала она. — Но, боюсь, купальник брать не стоит.

— Боюсь, что да, — серьезно ответил Молдер. — Это неподалеку от Таллахасси, там нет моря.

Скалли озабоченно покачала головой.

— Надо спешить, — сказала она. — В тамошнем климате трудно сохранять тела для детального осмотра в безупречном состоянии.

— Вылет через сорок минут.

— Отлично.

Полчаса назад, поднимаясь сюда, Скалли и понятия не имела, что вечер проведет не с теми, с кем хотела, ночевать будет не в своей постели, а рассвет встретит за восемьсот миль от дома.

Такая работа.

«Вероятно, — подумала она, — косясь на неторопливо и деловито шагавшего рядом с нею напарника. Призрак тоже ни о чем подобном не догадывался еще утром. Интересно, когда и как на него свалилось это дело?

Захочет — скажет. Раз уж билеты заказаны — значит, санкция Скиннера получена.

Значит, теперь у нас — оживший негр-мститель. Жертва правосудия. Чем же, интересно, ему так не люб оказался старший охранник?

Ох…»

Скалли донельзя не любила загадочные и необъяснимые дела, которые мгновенно можно объяснить, всего-то лишь допустив, что эксперты ошиблись, признав кого-то нормальным и вменяемым; а некто, старающийся остаться за кулисами, ловко воспользовался такой ошибкой. Так легко списать собственное преступление на проделку психа! Так легко заморочить людям голову кажущейся страшной мистикой, когда они уже кем-то подготовлены к тому, чтобы их морочили!

Скалли еще не села в самолет, но уже знала, что надо искать в первую очередь. Вернее кого. Кого-то, кто имел зуб на убитого охранника. И кто, при этом, был в курсе выходок начитанного и загадочного психа Мэнли. Круг не должен оказаться слишком большим. Плохо лишь то, что весь он, скорее всего, тоже в тюрьме. Тюрьмы — довольно замкнутые и весьма специфические социальные образования; там не любят посвящать чужаков в тонкости внутренних отношений и распрей. Наверняка будут темнить и пытаться разобраться своими силами. Надо быть готовыми к противодействию администрации.

Судя по выражению лица Молдера, он тоже знал, что будет искать, Но ничего не говорил. И Скалли не спрашивала. Она очень боялась услышать какой-нибудь бред.

Директор тюрьмы казался подавленным. Не на шутку подавленным. Это был человек лет сорока пяти, высокий, крепкий и немного грузный — сидячая работа, что поделаешь; у него было рыхловатое, открытое лицо и добрые глаза. Скалли не так представляла себе начальников тюрем; впрочем, начальники тюрем, вероятно, не менее разнообразны, чем их подопечные.

Было очень душно. Флорида. И немного затхло. Странно, что лишь немного. Вообще, тюрьма, надо признать, находилась в очень приличном состоянии. Скалли не могла бы назвать себя большим специалистом по тюрьмам, но ей хватало ее эрудиции, чтобы отличить ухоженное помещение от запущенного, проветренное помещение от прокисшего… Начальник тюрьмы Сэм Бакли не зря ел свой хлеб.

У Сэма были больные глаза.

Он вел своих гостей сейчас по бесконечным коридорам, кивал дежурным охранникам, предупредительно открывал перед агентами то решетчатые, то глухие цельнометаллические двери, закрывал их за ними — и совсем не походил на человека, который что-то собирается скрывать. Он походил на человека, у которого беда.

И еще Скалли казалось, будто он похож на человека, который жестоко напуган.

— Причину смерти определили? — спрашивал тем временем Молдер.

— Да, — сдержанно отвечал Бакли, но от глаз Скалли не укрылось, как болезненно дрогнуло его лицо при слове «смерть». «Что-то он такое знает об этой смерти, чего не хочет нам говорить, — подумала она. — Или хотя бы подозревает.»

«А может, — вдруг подумала она, — Бакли просто дружил с убитым?

А может, наоборот? Может, он опасается, что следствие выявит какие-то счеты или трения между ним и убитым, и на него падет подозрение? В конце концов, начальнику тюрьмы куда проще проникнуть в пустую, но запертую снаружи камеру и оставить там труп, а потом снова запереть решетку…»

— Удушение, — бесстрастно рассказывал Бакли Молдеру. — Насколько можно судить — удушение. Подушкой, скорее всего.

— Интересно, как ваш служащий мог быть убит в пустой камере?

— Честно говоря, — нехотя ответил Бакли, — я не могу этого понять. Такое не могло произойти. Мы принимаем все меры предосторожности, и у нас, вообще говоря, очень редки происшествия. Вы можете посмотреть документы. Показатели в моей тюрьме выше средних по стране.

«Как он сказал это: «В моей тюрьме», — отметил Молдер. — Чуточку с гордостью, но и чуточку с болью… Он очень переживает то, что случилось. Хоть и делает вид, что железный и снаружи, и внутри. Моя тюрьма. Так монарх мог бы сказать: «Моя страна».