Список обреченных

— Сколько человек вы убили? — Олегу надоело ходить вокруг да около.

Он общался с посетителем несколько часов. Тот пришел без записи, говорить по телефону охраны отказался. Очевидно, чтобы не распознали голос. И готов платить по максимальному тарифу.

Только одет слишком скромно: джинсы, рубашка, легкий летний пиджак поверх рубашки: лишняя деталь в такую погоду. Все из магазинов средней паршивости.

Высок, волосы каштановые, слегка волнистые, глаза карие, но с открытым европейским разрезом. Черты лица правильные и тонкие: прямой нос с небольшой горбинкой, брови вразлет. Держится вполне уверенно, волнение выдает только бледность и рука при рукопожатии чуть холоднее, чем это можно ожидать в залитом солнцем холле теплым майским утром.

— Андрей Альбицкий, — войдя, представился он.

— Чем я могу вам помочь?

— Все строго конфиденциально и наедине.

— У меня все конфиденциально… нам ждать полицию?

— Скорее всего, не полицию. И лучше не ждать. Мне говорили, что у вас есть частная клиника в Лесном.

— Частная клиника — это сильно сказано. Четыре койки. И недешево.

— Я знаю. Мне вас рекомендовали как отличного специалиста с большим опытом работы со, скажем так, тяжелыми кейсами. Так что не тешу себя иллюзиями относительно цены. Это не совсем мои деньги.

— Банк ограбили?

— Ну, как вы могли подумать!

— Имеется в виду мой опыт работы в Лесногородском Центре?

— Да.

— Кейс тяжелый?

— Да, очень. Олег Николаевич, еще одна просьба. У вас камеры видеонаблюдения. Можно меня оттуда стереть?

Олег Николаевич пятнадцать лет проработал психологом в государственном Психологическом Центре (том самом Лесногородском!), прежде, чем уйти на вольные хлеба, и этот опыт оказался очень ценен именно для таких клиентов, как Андрей. Посетители, которых надо было укрывать от полиции, появлялись регулярно.

Но Альбицкий не был похож на них. Ни мальчик-мажор из хорошей семьи после бурной вечеринки выключивший автопилот на своем автомобиле и кого-то сбивший. Ни проворовавшийся господин, понявший, что поймали или вот-вот поймают. Для первого варианта слишком скромен, для второго — молод.

Проблемы с алкоголем тоже вряд ли. Либо совсем не пьет, либо пьет очень мало. Слишком очевидна внутренняя сила, собранность и сосредоточенность, как у монаха или фанатика.

— Олег Николаевич, я очень извиняюсь, но не могли бы мы поехать прямо сейчас? И не на вашей машине. Мне говорили, что у вас есть такая возможность.

— У вас осведомленные собеседники. Да, есть. Пойдемте.

И кивнул охраннику:

— Леша, помоги!

Открыли дверь в кабинет.

Прошли мимо кресла, похожего на зубоврачебное, к застекленному шкафу с медикаментами у дальней стены. Отодвинули стеллаж. За ним была такая же белая больничная стена, а в ней ничем ни примечательная металлическая дверь и сканер рядом с ней. Олег коснулся сканера большим пальцем. Щелкнул замок.

Олег выключил телефон.

— Не стоит выключать, — сказал Андрей. — Это можно отследить по биллингам. Вам лучше поменяться смартфонами.

— Он прав, — сказал Леша.

И они обменялись трубками.

— А ваш выключен, Андрей? — спросил Олег.

— В моем уже два дня нет симки, — усмехнулся Альбицкий.

За дверью оказалась очень крутая винтовая лестница в узком «стакане» без окон: кованые перила, высокие каменные ступени.

Полукруглые светильники включались впереди и выключались за ними.

Лестницу сменил коридор с желтоватыми лампами на потолке и серым каменным полом.

Он вел на парковку. Совсем маленькую, на пять автомобилей.

Зато каких!

Три места из пяти были заняты синим спортивным чудом от БМВ, малиновым Мазерати и серебристым «Тесла Тахион».

Олег вынул ключ, нажал на кнопку, и «Тахион» пикнул и мигнул фарами. Шнур зарядки сам отключился от стойки и скрылся под крышкой батареи.

— Это не рай в загробном мире для автомобилистов? — спросил Андрей.

— Что-то вроде.

— Не понимаю, зачем нужна машина, которая разгоняется до семисот километров в час, когда максимальное ограничение на трассах: сто пятьдесят.

— Я тоже. Машина одного моего бывшего пациента. Дает ее мне для особых случаев и в рамках самовоспитания, чтобы не привязываться к вещам. Говорит, тебе иногда надо, а «Тахион» не остановят.

— Хорошие у вас пациенты.

— Надеюсь, что это я хороший психолог. Когда Роберт у меня лечился, у него не было ни гроша, и все счета арестованы.

Андрей слегка побледнел и отвел глаза.

— Та-ак, — протянул Олег. — У вас арестованы счета.

— Да, счета арестованы, но пустые. Я все успел вывести за час до наложения ареста. И это не все счета. Я смогу расплатиться.

— Не в том дело. Просто оцениваю степень серьезности ситуации.

— Серьезнее некуда.

Олег коснулся на ключе очередной кнопки, и двери машины открылись и поднялись в стороны и вверх.

— На заднее сиденье, — сказал Олег. — Там одно место, зато перед ним можно в критической ситуации упасть на пол в позе зародыша. Кстати! Прежде, чем вы сядете, у меня к вам одна просьба.

— Да?

— Пистолет отдайте.

— Как вы поняли?

— Наблюдательность плюс большой опыт работы. В пиджаке жарко, но вы не снимаете его ни при каких обстоятельствах. Вы скрываетесь минимум двое суток и ищите убежище у незнакомого человека. У вас ужасно тяжелый кейс, вы пытаетесь покинуть Москву как можно быстрее, и, наконец, у вас арестованы счета.

Андрей вздохнул.

— А если нас остановят?

— Если нас остановят, пистолет вам точно не понадобится.

Альбицкий нехотя вынул ствол из-за пояса под неуместным пиджаком и подал Олегу рукоятью вперед.

— Осторожно, заряжен.

— Разберусь, — сказал Олег и вынул магазин. — Это все?

Андрей медленно кивнул и сел на заднее сиденье.

Олег бросил пистолет вместе с магазином в бардачок. Бесшумно опустились двери, включился климат-контроль.

Поиск конечного пункта в меню автопилота занял пару секунд: машина знала дорогу.