Чтение онлайн

– С чего ты взял, что вирус передается через кассету? Я вот тут подумал – вполне может быть, что видеоряд и звук на молекулярном уровне воздействуют на ДНК, и она сама по себе преобразуется в вирус.

– В этом что-то есть... Вот, например, вирус СПИДа – никто не знает, откуда он взялся. Но существует теория, что под воздействием неизвестного фактора произошла эволюция некоторых уже существующих человеческих и обезьяньих вирусов, и в результате появился СПИД. По крайней мере, научно доказано, что СПИД – это новый вирус. На основании анализа аминокислот, входящих в его состав, ученые сделали вывод, что деление на две спирали произошло около ста пятидесяти лет назад. Просто что-то случилось, как и сейчас, и в результате...

– И ты, как я понимаю, хочешь выяснить, что же именно случилось на этот раз, – перебил его Андо.

– Если ты меня спросишь, – Мияшта наклонился к Андо так близко, что чуть было не уткнулся носом ему в лицо, – то я тебе скажу, что вся эта история имеет отношение к «силе мысли».

Сила мысли. Стресс и напряжение, которые проедают стенки желудка... Впрочем, это крайность, а так – уже давно никто не сомневался в том, что такая абстрактная и нематериальная субстанция, как «мысль», оказывает самое непосредственное влияние на тело, на человеческие плоть и кровь. Андо и Мияшта думали в одном и том же направлении. Сначала кассета воздействовала на психику зрителя таким образом, что его ДНК начинала преобразовываться в вирус, похожий на вирус оспы. Потом этот вирус вызывал развитие раковых клеток в коронарной артерии, и в результате образовывалась опухоль. За неделю опухоль достигала таких размеров, что перекрывала ток крови. В результате сердце останавливалось. То есть неизвестный вирус действовал как раковый – он постепенно проникал в ДНК и вызывал мутацию на клеточном уровне в тканях коронарной артерии, но при этом не был заразным. По крайней мере, по результату анализов выходило, что он не заразный...

– Нет, я серьезно тебя спрашиваю, неужели тебе не хочется посмотреть эту кассету самому? – раззадорился Мияшта.

– Как бы тебе сказать...

– Если бы только нам удалось ее заполучить!

– Знаешь что, не лез бы ты на рожон. Тебе что, не терпится оказаться на месте Такаямы?

– Кстати о Такаяме, ты код расшифровал?

– Нет еще. А потом, даже если это и код, то сорок две основы – слишком мало. Там от силы может быть зашифрована пара-тройка слов.

Это была отговорка. На самом-то деле Андо уже несколько раз пытался разгадать шифр, но все его попытки ни к чему не привели.

– Сдается мне, я знаю, как ты проведешь ближайшие выходные, – с улыбкой сказал Мияшта.

И только в этот момент Андо вспомнил, что завтра – День трудящихся. Государственный праздник и, значит, выходной. А послезавтра уже суббота. То есть впереди – целых три нерабочих дня. С тех пор как Андо потерял сына и расстался с женой, выходные его не радовали. Провести даже один день в полном одиночестве в своей квартирке было для него тяжело, а при мысли о трех днях, которые надо будет чем-то заполнить, Андо едва не впал в депрессию.

– Угу, – буркнул он, – попробую с этим разобраться.

Прямо скажем, не особо радужная перспектива – просидеть три дня над расшифровкой сообщения, посланного мертвецом. Но зато, если он в конечном итоге сможет это сообщение расшифровать, может быть, ему наконец-то удастся почувствовать удовлетворение. Ну и кроме того, должен же он как-то отвлечься от мучительных воспоминаний о прошлом?

– В понедельник узнаешь, чего хотел Рюдзи, – пообещал Андо, хмуро глядя на Мияшту.

Толстяк потянулся через стол, и похлопав приятеля по плечу, сказал:

– Постарайся. Очень тебя прошу.

Пообедав с Мияштой, Андо вернулся в лабораторию и позвонил в отделение судебной медицины в университет Д*** в городе Уцуномия префектуры Тотиги.

Он уже знал, что родители Сидзуки Асакава жили в городе Асикага префектуры Тотиги. В тех редких случаях, когда требовалось вскрытие, всех покойников из этого района автоматически отправляли в больницу при университете Д***.

К телефону подошел один из доцентов. Андо, представившись, спросил у него, не было ли у них в больнице за последний месяц случаев, когда причиной смерти явилась закупорка коронарной артерии. Собеседник не очень любезно ответил вопросом на вопрос:

– Простите, а почему вас это интересует?

Андо объяснил, что в последнее время в Токио было зарегистрировано семь похожих смертей, и существует немало факторов, указывающих на то, что количество жертв с идентичными симптомами будет расти. О том, что в дело замешаны потусторонние силы и паранормальные явления, он, разумеется, упоминать не стал.

Но объяснение Андо, похоже, не вполне удовлетворило дотошного доцента:

– Значит, вы теперь обзваниваете все региональные больницы?

– Нет. Не все.

– А почему же вы позвонили именно нам?

– Потому что ваш район находится в зоне риска. – Андо постарался, чтобы это прозвучало внушительно. Но доцент не унимался:

– То есть вы утверждаете, что в ближайшее время в Уцуномии могут быть обнаружены тела с похожими симптомами?

– Не с похожими, а с идентичными. И не в Уцуномии, а в Асикаге, – уточнил Андо.

– В Асикаге? – Доцент на том конце провода явно пришел в замешательство. Андо прямо физически ощутил его растерянность. Он помолчал, потом тихо сказал:

– Послушайте, я просто поражен. Не понимаю, как вы об этом узнали, но двадцать восьмого октября к нам поступили тела двух пожилых супругов из Асикага. Мы провели вскрытие на следующий день, двадцать девятого числа...

– Вы не могли бы сказать мне их имена? – Андо задал этот вопрос скорее для очистки совести. Имена родителей Сидзуки он знал: Тору и Сэцуко Ода.

– Фамилия: Ода, – сказал доцент. – Жену звали Сэцуко, а имя мужа я сейчас не могу вспомнить.

...Это они...

Теперь у них с Мияштой было доказательство. Значит, утром двадцать первого октября Асакава погрузил свой видеомагнитофон во взятую напрокат машину и помчался в Асикагу, к старикам Ода.

У них дома он сделал две копии видеокассеты и показал хозяевам. Наверное, он рассказал им, что если они сделают копии и в течение недели покажут их кому-нибудь, то с ними ничего не случится. Даже если Тору и Сэцуко не до конца поверили своему зятю, скорее всего, Асакаве не пришлось долго их уговаривать. Если существовал один шанс из миллиона, что их дочке и внучке действительно грозит смертельная опасность, оба были готовы сделать все, чтобы эту опасность предотвратить.