Чтение онлайн

Возможно, гипотетики понимают нашу ситуацию и приняли ее во внимание, но мы можем это лишь предполагать. Нам неизвестно, чего они ожидают от нас и ожидают ли они от нас вообще чего-то. Пока непонятно, следует ли прогнозировать снятие «Спина». Мы не можем узнать этого, пока не получим достаточно информации о гипотетиках.

К счастью, — камера дала лицо Вана крупным планом, — существует способ сбора информации в межгалактическом масштабе. Я прибыл на вашу планету с конкретным предложением, которое уже обсуждал с президентом Гарландом, с избранным президентом Ломаксом и с рядом глав других государств Земли. — И Ван кратко остановился на сути проекта применения репликаторов. — Если повезет, мы узнаем, установили ли гипотетики контроль над другими мирами, узнаем о реакции этих миров, узнаем, что ожидает Землю.

Далее Ван развил репликаторный план несколько подробнее. Когда он упомянул облако Оорта и «автокаталитическую технологию с обратной связью», глаза Кэрол остекленели, она замотала головой.

Ван под аплодисменты ошеломленной публики покинул трибуну, медиагуру телевизионной сети тут же принялись кромсать, пережевывать, глотать, отрыгивать и снова пережевывать текст выступления гостя с Марса.

— Бррр, — Кэрол замотала головой. — Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Джейсон, что ты скажешь? Неужели это все правда?

— Как минимум, почти все. Насчет погоды на Марсе я в деталях не осведомлен.

— И мы действительно на грани катастрофы?

— Мы на грани катастрофы с того момента, как погасли звезды.

— Я имею в виду нефть и все такое. Если бы не «Спин», то народ бы с голоду вымер?

— Народ уже вымирает. Народ вымирает, потому что мы не в состоянии поддерживать семь миллиардов человек на уровне жизни Северной Америки без совершенного истощения ресурсов планеты. С цифрами не поспоришь. Да, все верно. Если «Спин» нас не убьет, то мы убьем себя сами.

— И… это как-то связано со «Спином»?

— Возможно. Но этого не знаем ни я, ни этот марсианин.

— Джейсон, ты надо мной потешаешься.

— Ничего подобного.

— Еще как потешаешься. Но я не обижаюсь. Я и вправду отстала от жизни. В газеты не заглядывала уж лет десять. Там того и гляди на твоего папашу нарвешься, глаза б мои на него не глядели. А по телевизору я только вечернюю драму смотрю. А там никаких марсиан. Я как Рип ван Винкль. Слишком долго проспала. И мир, в котором я проснулась, мне не нравится. Те его части, которые меня не пугают, — она махнула рукой на телеэкран, — поражают абсурдностью.

— Мы все Рип ван Винкли, — утешил ее Джейсон. — Всем нам пора бы проснуться.

Настроение Кэрол улучшалось одновременно с улучшением состояния Джейсона, она с интересом вникала в его историю, интересовалась прогнозом.

Я рассказал ей о его недуге, об атипичном рассеянном склерозе, в котором во времена, когда Кэрол получила диплом врача, еще никто толком не разобрался. Я вдавался в детали болезни Джейсона, чтобы увильнуть от описания цели процедур, свидетельницей которых она стала. Она этот мой маневр поняла и приняла. Главным для нее оставалось то, что кожные покровы Джейсона постепенно приходили в норму, что он чувствовал себя все лучше, а анализы крови, проведенные в лаборатории в Вашингтоне, не давали поводов для беспокойства.

О «Спине» она отказывалась говорить с каким-то религиозным упорством, очень не любила, когда мы с Джейсоном обсуждали всякие космические темы в ее присутствии. Я снова вспомнил рассказанный мне Дианой давнишний стишок о младенце, который не заметил, как его сожрал медведь.

Кэрол пожирало целое медвежье семейство, начиная с самого большого — «Спина», и кончая крохотным — молекулой этилового спирта. Похоже, что она могла бы позавидовать младенцу из стишка.

Диана позвонила мне на мобильник, пренебрегая домашним телефоном Кэрол. Произошло это через несколько дней после выступления Вана в Генассамблее ООН. Я очень удачно оказался в своей спальне, за Джейсоном присматривала Кэрол. Ноябрь выдался дождливым, разговор проходил под перестук капель дождя по оконным стеклам.

— Ты в «большом доме», — сообщила мне Диана.

— Кэрол сказала?

— Да. Я ей звоню раз в месяц. Образцовая дочь. Не всегда она, правда, достаточно трезва, чтобы говорить. Что с Джейсоном?

— Длинная история. Но ему намного лучше, беспокоиться не о чем.

— Мне такие заверения никогда не нравились.

— Понимаю. Но это правда. Опасность миновала.

— И это все, что ты мне можешь сказать?

— Пока что все, — подтвердил я и сменил тему: — Как там у вас с Саймоном? В прошлый раз ты говорила, что вас по судам таскают.

— Ничего хорошего. Мы уезжаем.

— Куда?

— Во всяком случае, из Финикса. Храм закрыт. Пока что временно закрыт. Ты об этом не слышал?

— Нет. — Откуда бы я узнал о каких-то неурядицах какого-то захолустного храма какой-то мелкой секты на Юго-Западе? Диана пообещала сообщить мне новый адрес, мы поговорили еще о чем-то, распрощались.

И в тот же вечер я услышал об их «Иорданском табернакле».

К нашему удивлению, Кэрол вдруг захотелось посмотреть последние новости. Джейсон, несмотря на общую слабость и усталость, тоже бодро глядел на экран, и мы высидели сорок минут международного бряцания оружием и дежурных улыбок высокопоставленных слуг разных народов. Сообщили и о том, что Ван Нго Вен прибыл в Бельгию для встреч в Брюсселе с важными шишками Евросоюза, отрадная новость прилетела из Узбекистана, где, наконец, удалось освободить от кольца блокады передовую базу морской пехоты США.

Затем программа перешла к СПАССА и израильскому молочному животноводству. Последовали драматические картины захоронения отбракованного скота. Бульдозеры заваливали землей громадные траншеи, заполненные убитыми животными и густо посыпанные негашеной известью.

Пять лет назад подобный сокрушительный удар получила японская мясоконсервная промышленность. Коровий СПАССА — синдром прогрессирующей атипичной сердечно-сосудистой атрофии — или, иначе, СПАССА копытных — поразил дюжину стран от Бразилии до Эфиопии. СПАССА представлял угрозу и для человека, но современными средствами его успешно лечили, и он представлял угрозу, по сути, лишь для населения стран третьего мира.