Чтение онлайн

Кит отметил для себя, что огород зарос сорняками, а виноградник беспорядочно разросся; да и дом, как он теперь видел, нуждался в покраске.

Ностальгия, которую он испытывал по пути сюда, пришла теперь в очевидное противоречие с открывшейся его взору реальностью. Семейные фермы времен его детства и юношества выглядели сейчас не так живописно, как раньше, а семей, которые продолжали жить и работать на таких фермах, – он это знал по прошлым своим приездам – становилось все меньше и меньше.

Молодежь уезжала в город искать работу, как сделали в свое время его брат и сестра, а пожилые люди все чаще переселялись на юг, чтобы уехать подальше от суровых зим, как поступили его родители. Значительная часть той земли, что лежала окрест их фермы, была продана или сдана в аренду крупным агропромышленным компаниям, а оставшиеся семейные фермы влачили такое же крайне стесненное во всех отношениях существование, как и в те времена, когда он был еще мальчишкой. В их экономическом положении никакой разницы сейчас по сравнению с прошлым не было; и решающим фактором служила воля самого фермера: хочет ли он, вопреки всему и вся, продолжать заниматься своим делом. По дороге сюда Кит прикидывал, не попробовать ли заняться фермерством и ему самому; но теперь, когда он оказался здесь, у него стали появляться на этот счет сомнения.

Обходя двор, он оказался перед фасадом дома и остановился, сосредоточенно глядя на парадное крыльцо и вспоминая, какие тут бывали летние вечера, как стояли на веранде кресла-качалки и шезлонги, как собирались тут их семья, друзья, пили лимонад, слушали по радио музыку. Он вдруг испытал сильнейшее побуждение позвонить родителям, брату, сестре, сказать им, что он здесь, дома, вернулся, и предложить всем им встретиться на ферме. Но потом решил не торопиться и подождать, пока он войдет в новую для себя колею, разберется получше в собственных настроениях, в том, чего он сам хочет, и как-то определится.

Кит уселся в машину и выехал на пыльную проселочную дорогу.

Четыреста акров принадлежавших ферме Лондри земли были сданы в аренду семье Мюллеров, живших чуть дальше по этой же дороге. Каждую весну его родители получали от них чек. Если верить отцу, то большая часть этой земли использовалась под кукурузу; однако Мюллеры отвели около сотни акров под сою и поставляли бобы на перерабатывающий завод, построенный неподалеку отсюда какой-то японской фирмой. На этом заводе, насколько знал Кит, работало довольно много народу, и фирма закупала массу бобов. Однако ксенофобия в округе Спенсер была развита хорошо и находилась на приличном уровне, и Кит не сомневался, что японцев тут не любят точно так же, как и мексиканцев, которые приезжали сюда каждое лето на сезонные работы. Есть что-то странное и удивительное, подумал Кит, а возможно, даже и зловещее в том, что этот сельский округ, лежащий в самом центре страны, в глубинке, открыли для себя японцы, мексиканцы, а в самое последнее время еще и выходцы из Индии и Пакистана: немало их работало врачами в больнице округа.

Местным жителям все это не очень нравилось, но, подумал Кит, им некого винить, кроме самих себя. Население округа сокращалось, самые лучшие, умные и сообразительные уже давно уехали, а многие из тех молодых ребят, что остались, во время его наездов сюда показались ему какими-то лишившимися целей и мотивации, не желавшими работать на ферме и непригодными к тому, чтобы выполнять работу, требующую квалификации.

Кит ехал по сельской местности. Дороги тут были хорошие, хотя и не отличные, и почти все они шли либо с севера на юг, либо с востока на запад, образуя почти идеальные квадраты; первопоселенцам, осваивавшим когда-то эти земли, почти не мешали естественные природные преграды и помехи, и теперь северо-западные районы штата с воздуха похожи были на лист бумаги в клетку; только илистая Мауми-ривер, словно нарисованная коричневой тушью, петляла и извивалась, пересекая эти районы по диагонали, с юга-запада, и впадала, в конце концов, в похожее сверху на большое голубое пятно озеро Эри.

Кит колесил так до самого полудня, изъездив эту местность вдоль и поперек; ему попадались заброшенные фермы, где когда-то жили те, кого он знал; покрытые ржавчиной железнодорожные пути, несколько почти опустевших деревушек, заброшенная база, на которой раньше торговали сельскохозяйственными машинами и оборудованием; стоявшие с заколоченными окнами и дверьми деревенские школы и фермерские постройки – повсюду его преследовала атмосфера заброшенности, запустения и упадка.

Иногда вдоль дороги встречались памятные знаки, исторические достопримечательности, и Кит вспомнил, что еще задолго до того, как тут поселились его далекие предки, и даже задолго до американской революции [6] земли, образовывавшие теперь округ Спенсер, были ареной сражений во время войн, которые вели англичане с французами и индейцами; он всегда поражался тому, как это маленькая горстка англичан и французов сумела добраться в эти края через мрачные девственные леса и болота, через пространства, заселенные многочисленными индейскими племенами, – и все это только ради того, чтобы тут, вдали от собственной родины, постараться перебить друг друга. Еще будучи школьником, Кит считал эти войны верхом идиотизма – впрочем, в ту пору он еще не успел побывать во Вьетнаме.

В конце концов эти территории отошли к англичанам, революция почти никак не отразилась на местных жителях и их образе жизни, и увеличивавшееся население этих мест в 1838 году самоорганизовалось, оформившись в округ Спенсер. В 1846 году довольно много народу из здешних краев ушло в ополчение, собиравшееся для войны с Мексикой, и большинство из этих людей погибло в Мексике от болезней, а потом гражданская война [7] отняла жизнь у каждого десятого молодого человека округа. Но позже округ возродился, его население выросло, он стал процветать и достиг зенита благополучия незадолго до Первой мировой войны. Однако после той, а особенно после Второй мировой войны, вслед за которыми во всех сферах жизни начались быстрые, большие и глубокие перемены, в округе прочно угнездились запустение и упадок, еще неуловимые в те времена, когда Кит был мальчишкой, но теперь совершенно для него очевидные. Он в очередной раз задался вопросом, действительно ли ему хочется жить тут постоянно или же он вернулся сюда только для того, чтобы завершить какие-то старые, неоконченные дела.

На перекрестке при въезде в город Кит заехал на заправочную станцию самообслуживания. Здесь торговали относительно дешевым бензином, марка которого была Киту неизвестна; при станции располагался и магазин товаров первой необходимости. Любопытная коммерческая идея, подумал Кит, сочетать торговлю продуктами, дрянными, но под громкими этикетками и потому дорогими, и бензином, дешевым, но подозрительного происхождения и качества. Пожалуй, и мне, и «саабу» надо привыкать к новой еде. Кит выбрался из машины и принялся за заправку.

К нему лениво подошел работник станции, мужчина лет на десять его моложе.

Пока Кит заливал в бак бензин, этот человек рассматривал машину, потом обошел вокруг нее и заглянул внутрь.

– Это что такое? – спросил он Кита.

– Машина.

Мужчина хлопнул себя по ляжкам и расхохотался.

– Черт возьми, это я и сам понимаю. А что за машина?

– «Сааб-900». Шведская.

– Это что значит?

– Сделано в Швеции.

– Не шутите?

Кит завернул крышку бака и воткнул наконечник шланга на место.

Мужчина посмотрел на номер.

– «Округ Колумбия – национальная столица». [8] Это вы оттуда, да?

– Угу.

– На правительство работаете? Налоги собираете, да? Мы тут последнего сборщика как раз недавно пристрелили. – Он расхохотался.

Кит улыбнулся.

– Нет, я лицо частное.

– Да? Просто едете мимо?

– Может быть, на время задержусь. – Кит протянул мужчине двадцатидолларовую бумажку.

Работник неторопливо отсчитал ему сдачу, потом спросил: