Чтение онлайн

В настенном шкафчике нашелся скальпель, и я поскоблил им поверхность пирамидки. Не удалось отделить даже крупицы. Лезвие скользило по граням, точно по полированному граниту. Потом я поводил по ребрам пламенем зажигалки. Пирамидка немного нагрелась, но на этом все закончилось.

В расстроенных чувствах я откинулся на спинку стула. Попытки проникнуть в суть артефакта выглядели жалко. Военные ученые ничего не обнаружили в нем за несколько лет исследований, а я собирался сделать открытие за пять минут. Ты, Валера, прямо чудной какой-то!

К десяти часам утра денек разгулялся. Тучи рассеялись, и окрестные луга озарило солнце. Я решил, что пора бы Гаджиеву появиться на рабочем месте, и достал мобильник, обдумывая нюансы предстоящего разговора. В лоб о случившемся не расскажешь, слишком специфичная информация. Нужно начать издалека. А то подумает, что я взялся за старое и у меня случился алкогольный психоз.

Однако телефон зазвонил прежде, чем я решился набрать номер.

Директор меня опередил.

– Ты в курсе, что у тебя за рекой был взрыв? – начал он, не поздоровавшись.

– Как раз собирался вам звонить по этому поводу.

– Военные засекли его со спутника. Других подробностей не знаю, да никто особо и не рассказывает.

– Тут нужны спецы из Института, – сказал я, – чтобы посмотрели…

– Они уже в пути. Вместе с армейскими частями. Короче, я звоню предупредить. К тебе приедут люди с документами, подписанными мною. Если надо, допустишь на объект, ответишь на вопросы и вообще будешь оказывать всяческое содействие.

– Есть.

– Про охрану тоже не забывай.

– У меня к вам вопрос. Тут… я даже не знаю, как сказать…

– Ничего не хочу слышать. Приедет человек. Полковник Гордеев. Ему все расскажешь, а мне не надо. У меня от этих дел крыша едет. Не верю я в чертовщину, которую ты там якобы охраняешь. Но у нас подписан договор, и я вынужден выполнять его обязательства, даже если на объекте содержат закованного в цепи шайтана!

– Все немного прозаичнее.

– Я сказал, что не хочу слышать… Такой маленький объект, а столько возни!

– У меня еще вопрос.

– Какой? – устало спросил директор.

– Мне бы косу моторизованную.

Гаджиев бросил трубку.

В течение следующего часа я нервно бродил вдоль периметра, ожидая прибытия официального лица из Института. Некошеные заросли вдоль колючки колыхались от порывов ветра, словно немой укор, но я теперь даже не представляю, когда займусь ими. Чувствую, приедет сейчас компания военных и забот будет выше крыши.

Часа через полтора в небе раздался далекий стрекот. Я приложил ладонь ко лбу, закрываясь от слепящего солнца. За рекой над лесом, где над верхушками елей еще поднимался дым на месте крушения тарелки, появился болотно-серый Ми-8. Покружив несколько минут в районе пожара, он заложил вираж и двинул куда-то в сторону фермерского хозяйства Ипатова. Я наблюдал за винтокрылой машиной, пока ее не скрыли кроны Прилуга.

Еще через час со стороны Коровьина раздался рев моторов, и вскоре на вершине соседнего холма показалась колонна тентованных грузовиков «Урал». Они двигались по дороге, ведущей к спецхранилищу, и я с ужасом представил, следы каких размеров оставляют их громадные протекторы в ослабленном вчерашним ливнем грунте. Можно не сомневаться, дорога будет разбита навечно. По ней не то что на велосипеде не проедешь – пешком не пройдешь без риска поломать щиколотку в застывших колдобинах.

До спецхранилища колонна не доехала. Машины развернулись на холме и двинулись к реке, к тому месту, где находился речной перекат. Возле берега они остановились, выстроившись в ряд. Тенты раскрылись, и из кузовов высыпало порядка двух взводов. Один взвод, облаченный в противогазы и общевойсковые костюмы химзащиты, без заминки перебрался на другую сторону реки и исчез в лесу. Второй стал выгружать оборудование, разбивать палатки, выставлять охрану. Над местом падения появились еще два вертолета… В нашей глухомани становилось оживленно.

Дядя Саня невозмутимо строгал кухонным ножом какую-то деревяшку. Весь этот переполох с солдатами и вертолетами за рекой, казалось, совершенно его не волновал. Он лишь разок лениво глянул в ту сторону и вернулся к своему занятию. Как он сказал вчера? «Нас не трогай, мы сами разберемся, как нам службу нести». И действительно. Спецхрану ничто не угрожает. Так с какой стати ему волноваться?

Стрелки на часах приближались к часу дня. В качестве наглядного примера, чем надо заниматься в такое время, дядя Саня достал из спортивной сумки восьмисотграммовую банку с тушеной картошкой, отвинтил крышку и, сидя на крылечке караулки, стал потихоньку опустошать ее при помощи столовой ложки. Свое единственное и основное блюдо он закусывал черным хлебом и запивал молоком из другой банки. Глядя на него, я начал подумывать о картонной чашечке с лапшой быстрого приготовления, оставшейся еще со вчерашнего дня. Но тут вблизи спецхрана раздался усиливающийся клекот, воздух пришел в движение, и на площадку перед воротами КПП опустился болотно-серый Ми-8, который первым побывал на месте крушения НЛО.

Из открывшейся дверцы выбросили трап, по которому спустился человек в гражданском костюме. Ростом чуть выше среднего, поджарый, прямой как палка, жидкие волосы зачесаны набок, черты лица тонкие, отчасти благородные. В глазах читалось, что он наизусть знает Большую советскую энциклопедию и несколько иностранных языков.

– Капитан Стремнин! – представился я, когда человек подошел к воротам.

– Вместо Фомина, что ли?

– Так точно.

– Полковник Гордеев. Я представляю Институт. Точнее, одно его подразделение. – Продолжая говорить, он оценивающе меня разглядывал. Не люблю, когда на меня смотрят как на товар в магазине.

– Покажите бумагу.

Не спуская с меня прищуренных глаз, Гордеев достал из внутреннего кармана сложенные вчетверо листки, протянул мне. Один был пропуском для работы на территории спецхрана за подписью Гаджиева. Другой – приказ для меня с его же подписью.

– Удостоверение?

Мне под нос въехали корочки с фотографией и синей печатью. Полковник Гордеев, закрытый спецотдел Института. Исчерпывающая информация.

– Вчера за рекой произошла разгерметизация магистрального газопровода с последующим взрывом, – сказал он, наконец убрав от меня свои чертовы глаза-рентгены. – Видели взрыв?

– Одним глазком.

– Что-нибудь странное при этом наблюдали?

– Странное? Гм-м. Кое-что было. – Я махнул рукой, приглашая. – Пойдемте. – Гордеев замешкался. – Пойдемте, пойдемте.

Мы прошли сквозь ворота. Вертолет за нашими спинами заглушил двигатель. Лопасти несущего винта остановились и провисли.

Я провел Гордеева по территории, и мы спустились в бункер. «Семен» лежал на полу рядом с хирургическим столом, на котором покоился первый гуманоид, и за ночь успел покрыться тонким слом инея. Трупное окоченение застало его в весьма неудачной позе: голова склонилась к плечу, ноги переплелись, руки раскинулись – никакой степенности, как у соседа по морозильной камере. Но мне вчера было некогда его выкладывать как на выставку.