Шрифт:
Ставропольский край. Август 1997 г.
Обычно разведку и спецназ не ставили в караулы и различные дежурства по полку. И на блокпостах стояли бойцы из батальонов. У спецназа и разведки совсем другие задачи, функции и навыки. Но случилось так, что пришел дембель.
Дембель с надеждой и нетерпением ждут солдаты и сержанты. Но неизбежная нервотрепка с принятием пополнения и оформлением документов увольняющимся в запас, обучение молодых, обязательное, хоть и временное, снижение боеспособности своего подразделения — все это и делало дембель ночным кошмаром для офицеров.
В этот раз в запас увольнялась чуть не половина первого батальона. На блокпостах стоять стало некому, и в ход пошла неразменная карта — группа спецназа и разведрота.
На блокпосту в селе Андреевском вэвэшники стояли вместе с местной милицией. На смену бойцам из первого батальона командир ГСН отправил шестерых — сержанта Костю Василевского, младшего сержанта Алексея Малинина, рядовых Костю Порепина, Василия Шимановского, Дениса Тищенко и Диму Тишкова.
Сто тридцать первый, пыля, подъехал к будке, собранной из железобетонных блоков, и, протяжно пукнув, остановился. Из кузова спрыгнули спецназовцы и милиционеры, стали приседать, разминать ноги. Шестеро солдат-соляриков уже стояли неровной шеренгой и с нетерпением ждали, когда ЗИЛ развернется, и можно будет запрыгивать в кузов. Всех их ждал скорый дембель и скорый поезд. Вышедшие из блока милиционеры, тоже уже собравшиеся в дорогу, с нескрываемой радостью поприветствовали коллег.
Вскоре отъезжающая смена попрыгала в кузов зилка, и тот, обдав оставшихся клубами вонючего дыма, тронулся с места.
Милиционеры были на этом блокпосту явно не первый раз. Они втянулись в тесный бетонный домик, и из трубы сразу потянуло дымком, а из двери домика запахло подогреваемой едой. Шестеро спецов постояли, оглядываясь по сторонам.
Блокпост располагался на федеральной трассе с оживленным движением. Обстановка была достаточно спокойной, за все полгода, что несли службу бойцы полка, этот блок ни разу не обстреливали.
С тыла он почти примыкал к высоченной бетонной стене, ограждавшей местную МТС, промежуток был только чтобы открыть дверь сзади. Слева блокпост прикрывала невысокая, по грудь, стенка, сложенная из тех же плит, что и домик. Справа… Справа не было ничего, кроме ямы. То ли это был недокопанный окоп, то ли эта яма была здесь изначально — но никакого практического значения она не имела. С фронта домик также не был ничем прикрыт. Фронтом блокпост выходил на площадь, в которую с одной стороны впадала, а с другой — вытекала трасса. Через площадь от блока располагался сельский автовокзал, еще чуть дальше — небольшой самодеятельный рынок.
— Не нравится мне эта позиция, — задумчиво произнес Василевский.
— Расслабились, солярики долбанные, — подхватил Порепин. — Вообще ни хрена не боятся.
— Да-а-а… — протянул Дима Тишков, присматриваясь к стене МТС. Заходи, люди добрые, бери кто что хочет.
У остальных спецназовцев на лицах было то же хмурое выражение. Для обороны блокпост не был предназначен абсолютно. Эмтээсовская стена, за которой обильно зеленели деревья, выполняла функцию прикрытия, при этом практически полностью отсекая обзор с тыла. Бетонная стенка обзора не ограничивала, но и особой защиты не предоставляла. Справа, как и с фронта, никакой защиты не было вообще. И неважно, что справа тянулась сельская улочка с мирными плетнями и свешивающимися на улицу ветвями абрикосовых и алычовых деревьев. Все бойцы прекрасно понимали, что это тихое место может совершенно внезапно превратиться в плюющийся смертью огненный ад.
— Работы здесь по самое не хочу, но, как говорят, глаза боятся, а руки делают, — бодро сказал Василевский. — Леха, свяжись через ментов с нашими, пускай срочно подвезут мешков и песка.
Малинин молча кивнул, развернулся и пошел к домику.
— Тишок и Аспирин — яму надо превратить в нормальную огневую точку.
Шимановский по прозвищу Аспирин — Вася был санинструктором взвода закатил глаза и пообещал:
— Приедем в полк — пехоте рыло разобью. За то, что ленивые и тупые. И жить ни хера не хотят.
Тишков хлопнул его по плечу и сообщил:
— Вася, работа на свежем воздухе улучшает аппетит.
— Вот уж на аппетит я никогда не жаловался, — ответил Аспирин.
Они пошли к яме, на ходу вытаскивая из нажопных чехлов лопатки и обсуждая, как лучше ее углубить и подсыпать, в общем, превратить в полноценную огневую точку.
— Костян, — обратился Василевский к Порепину, показывая на стену МТС, подумай, что можно с той стенкой сделать. Пост оборудовать надо, наверное…
— Да уж наверное, — усмехнулся Костян. — Может, свалить ее нахрен?
— Чем?
— Саперов вызвать. Пускай думают.
— А блок потом кто собирать из обломков будет? — вмешался Тищенко. — Он же еле стоит.
— А потом новый надо будет построить. Нормальный, а не этот курятник. Стратегически надо мыслить, — улыбаясь ответил Порепин.
— Короче, великий стратег, саперов не будет, — усмехнувшись произнес Василевский. — Так что бери-ка ты свою стратегическую задницу в горсть и топай на рынок, поищи полезного чего-нибудь, вроде досок или ящиков.
— Вот! Вот так же чуть Великую отечественную не просрали! — в притворном возмущении Порепин поднял палец. — Тогда тоже были любители стратегами бросаться!
Все трое рассмеялись, и Порепин, поудобнее пристроив автомат на плече, зашагал к рынку.
— Хохол (так в группе называли Тищенко), ты пока на посту, за Репой посмотри. Я пойду с ментами побазарю.
Тищенко кивнул, снял автомат с плеча, отпустил ремень и повесил автомат на грудь, потом подтянул лямки бронежилета, поправил сферу и, прищурившись, посмотрел в сторону, куда ушел Репа-Порепин. Тот уже дошел до рынка, и что-то горячо объяснял сидевшим и стоявшим за прилавками продавцам.
Василевский еще раз окинул взглядом недоразумение, называемое блокпостом, и, тяжело вздохнув, направился к домику. В это время из домика вышел старший наряда милиции, массивный капитан в камуфляже. Камуфляж сидел на нем ладно, видно было, что используется он достаточно часто. Да и автомат капитан держал уверенно, явно зная, как с ним обращаться.
Капитан, не отходя от двери домика, высморкался на землю, достал пачку «ЛМ» и закурил. Василевский подошел к нему и сказал:
— Товарищ капитан, вам вообще-то это сооружение нравится?
— Тебя как зовут, сержант? — спросил капитан.
— Костей.
— А меня — Валерой.
— А по отчеству? — поинтересовался Костя. Не мог же он так запросто, по имени, называть целого капитана, хоть и не армейского. Да и лет мужику было под сорок, в отличие от Костиных девятнадцати.
— Да брось ты, друг. Ты вот мне скажи, что ты тут перестраивать собрался?