Чтение онлайн

– Хорошо, сразу же тащите их сюда. Оставаться здесь мы больше не можем. Поэтому уходим на запасную базу. А я закончу с доктором и его ассистентками и заодно раздобуду транспорт.

Оттянув ствольную коробку пистолета, алжирец дослал патрон в патронник и быстрым шагом вышел из подвала.

Произошедшая недавно серия побегов из СИЗО Бутырки, так красочно расписанных в прессе и не менее красочно поведанная с экранов телевизоров, не могла остаться незамеченной. Отвечавшее с недавних пор за СИЗО и ИТУ Министерство юстиции мгновенно отреагировало, наказав всех, кого посчитало виноватым. Затем в форсированном режиме установило новые системы сигнализации и, сменив руководство, успокоилось. Жизнь для обитателей СИЗО потекла в 'прежнем русле.

В один из будних дней в Бутырку прибыла опер-группа «убойщиков» одного из РОВД Москвы. Сыщики сопровождали следователя-«важняка», который предъявил предписание прокуратуры о конвоировании Семена Семеновича Топоркова (он же вор в законе Голгофа) к месту проведения следственного эксперимента.

– В автозаке повезете? – поинтересовался дежурный офицер, оформляя документы на отконвоирование.

– Зачем? —ухмыльнулся немолодой оперативник с лицом не очень удачного боксера, в углу рта блеснула золотая фикса. – Со мной трое таких молодцов, любого в бараний рог согнут. Да я и не думаю, чтобы старик особо выкобенивался.

Голгофа действительно выглядел смирным. Он спокойно сел в наручниках на заднее сиденье «тридцать первой» «Волги» меж двух шкафообразных оперативников. Возле водителя занял место немногословный «важняк». «Волга», включив проблесковые огни, сорвалась с места.

Через час вся «опергруппа» культурно отдыхала в придорожном кафе на берегу подмосковного водоема. Подследственный тем временем находился в трех километрах от этого места на шикарной вилле.

После парной с хлебным квасом и свежими березовыми вениками в просторной горнице собрались четверо мужчин. Все уже в возрасте, и их тела, потерявшие упругость молодости, пестрели наколками уголовного содержания.

Четверо воров в законе, четыре самых влиятельных уголовных авторитета, разделив, как пирог, держали под собой всю Москву. В огромном мегаполисе было множество и других криминальных вожаков и авторитетов, но они были как вассалы в Средние века у этих сюзеренов.

Перед раскрасневшимся Голгофой сидел Крест, самый молодой из этой четверки. Слева от него, пожирая жирного вяленого рыбца, расположился бульдогообразный Сибиряк. Напротив него, завернутый по пояс в белую простыню, важно восседал Михей, потягивая из узкого бокала тонкого стекла темно-красный португальский портвейн.

Воровская сходка была назначена Голгофой и по сложившемуся этикету должна была проходить на территории приглашавшего, а так как территорией Голгофы последнее время была Бутырка, то другие авторитеты решили пригласить сидящего в СИЗО пахана к себе. Для чего и подобрали нейтральное место встречи. Голгофа не возражал, для него главное всегда было содержание, а не форма.

Некоторое время авторитеты молча наслаждались едой и выпивкой, варенными в укропе раками, вяленой жирной рыбой и другими деликатесами, между которыми стояли бутылки с водкой, пивом и винами на любой вкус.

Сам Голгофа в отличие от принимающих его авторитетов почти ничего не ел, тем самым показывая, что все эти яства для него, находящегося в заключении, не диковина.

– Ну, так зачем мы собрались? – наконец поинтересовался Сибиряк, вытирая жирные руки прямо о скатерть. Двое других тоже превратили есть и уставились на Сеню.

– Гниль начала разводиться, – бесстрастно произнес Голгофа и неожиданно, как фокусник, извлек из-под стола сложенную в несколько раз бумажку и протянул ее Сибиряку. Тот разложил бумажку, внимательно прочел, потом передал ее Кресту, последним ознакомился с ее содержанием Михей.

– Что это такое? – спросил он за троих, бросая листок на стол.

– Эту маляву Шах написал Ужу, когда тот верховодил в пресс-хате, – объяснил Голгофа. —А потом помог тому бежать.

– Так ведь Ужа пришили в Черноморске. Сам по телику видел, – угрюмо пробурчал Сибиряк.

– Вот потому-то у меня эта малява, – зло ответил Голгофа, постепенно он стал все больше заводиться. – Эта гнида, не нюхавшая парашу, не пробовавшая тюремную баланду, начала прививать нам свои бараньи законы. Обращается к «шерстяным», которые опускают путевых воров в угоду мусорам. За такое надо карать.

Смотрящий Бутырского СИЗО замолчал, теперь следовало высказаться остальным.

– Кончать его надо, козлятника, – сказал Сибиряк и презрительно скривил физиономию.

– За такое «перо» в бок, – поддержал его Михей.

– Согласен, – закончил прения Крест.

– Кто возьмется это дело провернуть?

Наступила секундная пауза, каждый подумал, что ему принесет смерть только что приговоренного Шаха.

– Он вроде подо мной ходит, мне его и исполнять, – наконец произнес Крест.

– Отлично, – усмехнулся Голгофа. Он поднялся из-за стола: – Спасибо за хлеб-соль, пора и честь знать. Караул заждался.

Все воровские понятия были соблюдены, и никто не возражал против возращения гостя обратно в СИЗО.

Нет, не так все было задумано, когда Виктора селили в санаторий. Надо было всего-навсего проникнуть за ограду частной клиники пластической хирургии и тихо посмотреть, нет ли там второго дна.

На первый взгляд простое задание (камеры слежения были установлены лишь у главного входа) по-тихому провернуть не удалось, хотя поднимать шум не было резона у обеих сторон. Поэтому схлестнулись по закону фронтовой разведки (в условиях нейтральной полосы). Трое арабов против одного морпеха «рубились» молча, стиснув зубы. Захваченный Виктором «железный зуб» уравнял шансы, качество превзошло количество.

Савченко вырвался с территории клиники, в сущности, провалив поставленную задачу. Теперь по закону все той же фронтовой разведки следовало отрываться, уходить, путать следы и, главное, сообщить начальству о провале.

– Уходим, – буркнул Дядя Федор, схватив Виктора за плечо.

Но Савченко вовсе не устраивал такой оборот. Он дернул плечом и отрицательно покачал головой.

– Нет, в номере остался чемодан с оружием, без него я не уйду.

Николай на мгновение задумался, потом кивнул: