Спасти СССР. Часть 5
Шрифт:
Доктор Наджиб — взбежал по ступенькам, на которых в своё время едва не убили Амина [6] . Прошёл в кабинет, в отличие от большинства входящих он не подвергался обыску.
Кармаль встал навстречу.
— Здравствуй, рафик…
Они пожали друг другу руки, сели за столик в углу
— Как продвигается работа по созыву Джирги?
— Всё хорошо. Мы подготовили план ликвидации враждебных нам депутатов, по негативно настроенным племенам наносятся бомбовые удары. Работает агентура…
6
Это одна из тайн афганской революции. По Амину открыл огонь адъютант Тараки, причём когда сам Тараки сидел с советским послом в кабинете, и вроде как туда был приглашён и Амин — для разговора о конфликтах, терзающих партию. Сложно представить чтобы Тараки, литератор считавший Амина чуть ли не сыном отдал приказ убить его, ещё и в присутствии советского посла
— А если они всё же доберутся?
— В счётной комиссии больше половины — наши люди [7] .
Именно в эти самые мгновения — патруль остановил странную колонну грузовиков и БРДМ и разбираясь с ним коммандос Танаи потеряли время…
Наджиб был у Кармаля менее часа, потом вышел, легко, несмотря на свои габариты сбежал к машине. Охранник заглянул в кабинет — убедиться что всё в порядке. Потом подошёл к старшему смены…
— Всё на сегодня?
— Похоже. Ночуем во дворце, поздно ехать.
7
Есть такой «мемуар» Э. Абдуллаева, он был советником в Кабуле, и свидетелем Волуси Джирги. Он рассказал много интересного про выборы, и про то что Наджибуллу там прокатили и всю ночь рисовали бюллетени, чтобы его избрать (реально он набрал 30 % голосов даже при подобранном лояльном парламенте)
— Как думаешь, о чём говорили?
— Нам не по чину думать.
— Может, после выборов нас ушлют? Задрало всё.
— Не надейся.
— Чёрт. В баньку бы. Жара, кондей как назло сломался
— Завтра в посольстве сходим…
Это были последние «мирные» слова — на улице громыхнуло… это взорвался заминированный коммандос танк, охранявший дворец. Ночь взорвалась грохотом.
По правилам — охраняемое лицо должны были немедленно увезти из дворца, для чего были целых два тайных выхода. Охранники ворвались в кабинет Кармаля, он выронил стакан — поправлялся на ночь
— Быстрее!
Прикрывая его «бронепапками» — они потащили его по коридору, за спиной всё сильнее разгоралась стрельба.
— Надо сообщить… посольство
— Потом!
У каждого выхода — заранее была поставлена Волга — универсал. Там было всё необходимое. Заправлена под завязку, проверялась каждый месяц. Они запихнули Кармаля в машину… но не учли того что в охране дворца участвовали военные
Ключ был в замке зажигания
Взревел двигатель — и тут их высветили фонари.
— Вот он — Кармаль!
Заработали автоматы…
Потом, когда стрельба прекратилась — к расстрелянной машине подошёл офицер, нашёл Кармаля и хотя тот был мёртв — выстрелил ему в голову, произнеся имя брата, который был расстрелян за близость к Амину.
Затем он точно так же добил и русских офицеров.
Колесо афганской генотьбы совершило очередной поворот…
Стрельбу около Арка — Наджиб услышал, когда только отъехали. Он быстро всё понял — не сработало, противник уцелел и делает свой ход.
Ну, что ж
— Стой!
Конвой — Мерседес и за ним УАЗ с бойцами — остановился
— Найди машину — приказал Наджиб адъютанту
Ночью в Кабуле не так просто найти машину — но тут как на грех проезжала Волга-такси, светя фарами. Адъютант взял автомат, вышел на дорогу и заорал — Дреш! Его приняли за патруль защитника революции и остановились. Под дулом автомата — адьютант выкинул из машины пассажира и водителя, хорошо никого при этом не пристрелив.
Наджиб быстро пересел за руль такси — только он знал куда ехать, знал расположение тайных штаб-квартир и укрытий службы в Кабуле. Своему водителю он сказал
— Езжай до главного здания. Потом оставь машину и иди, отдыхай. И вы езжайте, охрана мне не нужна.
Говоря это, он знал что, скорее всего, отправляет людей на смерть.
Адъютант сел назад. Погасив фары, Волга рванулась вперёд, растворившись в кромешной кабульской ночной тьме…
20 января 1986 года
— Ё-моё…
Первыми дешифровали снимки центра города. Они показывали, что дворец Арк серьёзно пострадал, он был частично затянут дымом, были видны «коробочки» на улице — горелая техника.
— Один, два, три… — начал считать кто-то
Арк был несчастливым. Его первый раз взяли штурмом в семьдесят восьмом, расстреляв Дауда и его семью — СССР не имел к этому никакого отношения. Именно на ступенях Арка — едва не застрелили Амина, и говорят, именно в Арке по приказу Амина — задушили Тараки. Сам Амин — переехал в дворец Тадж-Бек на горе, охраняемый зенитным дивизионом. Но это его не спасло — дворец так и стоял полуразрушенным после штурма, его не восстановили. И вот…
— Что скажете? — спросил один из офицеров
— А что тут сказать — ответил Востротин — дворец, похоже, взят. Что перехваты говорят?
— Точной информации нет, из посольства ничего толком сообщить не могут, но их не обстреливают. Совграждане кто может, стягиваются к посольству или микрорайону [8] .
— Хорошо, что на советских охоту не открыли…
Сами эти слова — рванули в переполненном кабинете как неслышный взрыв гранаты. Что в них было такого? А просто впервые за долгое время было сказано, что по-прежнему есть мы — и есть они. Нет никакого «социализма».
8
Район хрушевок
И за враньё — уже больше пятнадцати тысяч вернулись домой в гробах.
Молчание прервал крик
— Товарищ Востротин! Генерал Танай вышел на связь.
На узле связи было полно народа, Востотин жестом показал, чтобы лишние отваливали. Взял гарнитуру радиостанции
— Салам, Шах
— Салам, рафик.
Они оба хорошо знали друг друга. Может, лучше чем того хотели бы.
— Как дела, Шах?
— Не так хорошо, как хотелось бы. Я был вынужден.
— Что ты был вынужден?