Чтение онлайн

— Мне пришло? Это всё твоя сестра… Она подарила мне замечательную идею о том, что можно соорудить надувного манекена.

Руся невольно расхохотался. Луша, продвигающая достижения технического прогресса в глубь веков. А про надувной матрас Луша, интересно, этому восприимчивому человеку намекала? Или, например, про швейные машинки? Да, это тема… Можно было бы этих Аполлонов Григорьевичей как пирожки печь. Эх, была бы у меня целая армия манекенов… И чтоб они ходили сами, как деревянные солдаты Урфина Джюса. О, они же летать могут, манекены-то, если их водородом заполнить! Только это сложно, да и опасно. Нам, даже вдвоём с Карлом Фридриховичем, с водородом, пожалуй, не справиться.

А можно просто горячим воздухом оболочку наполнить! Такой аэростат тоже полететь должен. Да что только от него пользы… Может, в Кремль на нём залететь? Ага, ночью, они и не заметят. Они же с воздуха никого не ждут. Может Аполлона Григорьевича заклеить и надуть? Поднимет он меня, или нет?

Это всё мечты, оборвал сам себя Руся, спустись с небес на землю.

— А может, наоборот, понизу? — тут же услужливо подсказало Русе его неутомимое воображение. — Под землёй, например, туда пробраться.

Руся, когда в своё время был в Кремле, в составе маленькой группы туристов ходил, вместе с папой и Лушей, по какому-то расчищенному и превращённому в экскурсионный объект подземному ходу. Это был ход из какой-то башни к Москве-реке. Кажется, из Тайницкой. Ну да, легко запомнить — ход потайной, башня Тайницкая. Только вот не факт, что по этому ходу в 1812 году можно прогуливаться так же, как в середине 21 века…

Так ничего путного Руся в тот вечер и не придумал.

Москва изрядно опустела. Оставшиеся силы французы стянули к центру, расставили на окружающих Кремль улицах свои аванпосты.

На третий день, неподалёку от такого пикета, Русю задержали. Объясняться по-французски он не рискнул. Впрочем, у него никаких объяснений не требовали, а просто объявили, что он и ещё четверо задержанных, должны теперь работать.

— Ко-пать, ко-пать! — с ударением на первый слог повторял маленький вертлявый конвойный, потряхивая ружьём.

— Господи Иисусе! Что за копоть такая? — недоумевая, пробасил осанистый мужик, похожий на купца.

Их повели в Кремль. Арестованные выглядели бледными и испуганными. И только у Руси всё так и пело внутри. Вот это удача, ликовал мальчик.

Он окинул взглядом озарённые розовым светом башни, вдохнул полной грудью свежий, прихваченный лёгким утренним заморозком воздух. Воздух был холодным и вкусным, как мороженое. Руся беззаботно глотал его на ходу раскрытым ртом, пока в горле не запершило.

В Кремле им, и другим русским, схваченным прямо на улицах, раздали лопаты и заступы, велели копать: рыть подкопы под кремлёвские стены, под соборы и дворец.

— Братцы, чего это они, окаянные, задумали, а? — спрашивал худой парень с впалой грудью, по виду мастеровой. Он стоял столбом, словно не решаясь ударить заступом в землю.

К нему подскочил чернявый французский капрал, и огрел прикладом по спине, громко ругаясь. Потом замахнулся и на других — тех, кто, по мнению капрала, копал недостаточно усердно.

Люди принялись за работу, коротко переговариваясь.

— Взорвать хотят, что ли?

— Люди добрые, да как же это, нашими же руками…

— Да воля-то не наша. Как ни горько, а копай.

Уже трое суток в Кремле деятельно рыли рвы и канавы. В них закладывали пороховые мины с фитилями.

Инженерными работами руководил полковник Депре, только что прибывший из Испании. Лушу прикомандировали к нему в качестве переводчика — как только выяснилось, что этот Виньон умудряется объясниться с русскими не хуже, а то и лучше толмачей-поляков.

Луша сновала по Кремлю как челнок, от башни к башне, от собора к собору, от одного подкопа к другому, и успевала выполнить за день десятки поручений. Деятельность она развила бурную, что и говорить.

Правда, вопреки всем этим «стараниям», а вернее — благодаря им, в организации инженерных работ постоянно случалась путаница.

Приказы почему-то не выполнялись, или выполнялись неправильно. В некоторые траншеи и вовсе заложили вместо сухого — подмоченный порох. Как же так? Ведь по приказу командующего артиллерией ящики с негодным порохом были специально помечены и расположены отдельно!

Надо сказать, что порох в тех траншеях так и не заменили. Почему — непонятно…

Виной всей этой неразберихе, думало начальство, была большая спешка. А что же ещё?

Руся устал. Саднило стёртые ладони. Оглянувшись по сторонам, он перестал копать и стоял, навалившись грудью на черенок воткнутой в землю лопаты.

Внезапно он увидел, как на Ивановской площади появился игреневый жеребец в ореоле солнечного света.

— Бр-р-р! — потряс головой Руся. — Надо же, вылитый Шоколад!

Солнечные лучи слепили глаза. Мальчик прищурился. Коня вёл под уздцы не взрослый, нет, подросток.

Раевский так и замер. Это она! Сестра повернула голову в его сторону и остановилась, облитая золотым солнечным светом.

У Руси перехватило дыхание.

— Давай-давай, чёрт возьми! — услышал он в тот же миг и получил прикладом в плечо.

Руся принялся долбить землю, не поднимая головы. Он вдруг испугался, что кто-нибудь заметит их сходство, а из этого может выйти бог знает какая неприятность.

Только через какое-то время он осмелился украдкой поднять голову. Не заметила! Переговорив с каким-то французским офицером, Луша ловко вскочила в седло и, подобрав поводья, решительно двинулась в сторону Спасских ворот. Теперь она уже точно не могла его увидеть. Проехав мимо Чудова монастыря, Луша повернула налево и скрылась из виду.