Спаситель
Шрифт:
Лучше уж так. Понятней.
Людям лучше, чтобы понятней. А правильность… кому она на самом деле нужна?
— Они создали убежища, которые готовы принять всех страждущих…
— Это тоже преувеличение. Все попросту не влезут.
— … но случилась великая беда. И создатели сего места сгинули, а творения их были забыты…
Верховный обвел взглядом тех, кто склонился пред ним ли, пред величием Древних. Перед собственными страхами и заботами?
Пусть так.
— Мне, слабому, случилось отыскать этот путь. И возродить к жизни Убежище, сотворенное Древними. И я говорю вам. Здесь есть спасение. Здесь есть укрытие от гнева небес. И каждый найдет себе пристанище. Дом.
Он сделал шаг.
И еще один.
И не удивился, когда один из воинов шагнул навстречу. Ицтли. Если боги есть, то они правильно сделали, когда не позволили Ицтли умереть. Без этого юноши Верховному пришлось бы сложнее.
— Да, довольно толковый… его стоит обучить. И твоего помощника… и остальных.
— Чему?
— Всему. Это место, конечно, способно вместить их всех и еще много раз по столько же, однако ему тоже понадобится помощь и поддержка в управлении.
Ицтли приблизился и склонил голову.
— Рад видеть тебя… Верховный. Но ты ли это?
— Я, — Верховный протянул руку. — Это… магия Древних…
— Технология.
Может, и технология, но магию Ицтли видел. И принять её существование ему будет проще.
— А ты…
— Я все же стар. И мое тело… подвело. Я не умер, но болен. Лежу… в исцеляющем механизме Древних. Там, внутри, множество механизмов. Одни производят свет, другие делают так, чтобы воздух оставался свежим и годным для дыхания. Третьи собирают воду и подают её по трубам…
— Как я могу понять, что это ты, а не порождение духов тьмы?
— Когда тебе было пять, ты сбежал из дому. Твой отец был весьма суров. А ты — упрям и своеволен. Потому тебя часто наказывали. И ты решил, что уйдешь из дома. Ты пробрался в храм, желая присягнуть на верность Хозяину клинков. Я встретил тебя, и мы поднялись на вершину пирамиды. Помнишь?
— Никогда не забуду этого, — Ицтли согнулся в уважительном поклоне. — Тогда вы позволили мне остаться… и говорили. До того со мной никто не говорил так, будто я взрослый. И вы убедили меня вернуться.
— И беседовал с твоим отцом.
— Меня даже не наказали за побег… — Ицтли распрямился. — Что ж… я понимаю, почему боги избрали вас.
Еще бы Верховному самому это понять.
— И я… отправлю воинов, которые спустятся туда, куда вы скажете. А потом вернутся и расскажут, что увидели. И если кто из людей пожелает идти с ними… — Ицтли произнес это громко. — Я не стану чинить запретов. Но скажу так, что я верю…
А потом тише добавил:
— Ей стало дурно.
— Императрице? — Верховный почувствовал беспокойство.
— Где…
— С Ксочитл. Она уверена, что её отравили, хотела убить ту… но маг сказал, что дело не в отраве, что это Зеркало… связь. С той. Другой, — это Ицтли произнес сквозь зубы, словно тяжело ему было принять на веру, что есть и другая.
— Что еще маг говорит?
— Что не в его силах помочь. Что… эта связь сложна, и он не очень понимает суть её…
— Пусть принесут девочку, — голос маски звучал тихо. — Связь или нет, но аналитика медкапсулы сможет сказать больше. Или хотя бы тело поддержать.
— Пусть её принесут, — озвучил Верховный. — У Древних было много всяких… механизмов. Возможно, найдется и тот, который сумеет… помочь.
Или нет.
И если нет, то… так ли нужно это дитя теперь?
Глава 43
Ирграм
Маги…
Маги, треклятые неубиваемые маги.
Ирграм их ненавидел. Вот от души. И сожрал бы с немалым удовольствием… Карраго так точно. Или вот наемников, которые растянулись на полу. Вид презабавный даже. У Тени рот приоткрыт, нить слюны застыла на щеке.
Дышит сипло.
Сердце в груди тоже трепыхается… пока еще.
Ирграм присел на корточки и сунул палец в рот.
— Смешно, да? — спросил он у Рытвенника, который тявкнул нерешительно, потому как чувством юмора явно не обладал.
— Мое чувство юмора не может считаться сформированным полностью, — раздался занудный голос Розы, — но анализ представленных образцов говорит, что данное действие с малой долей вероятности может быть признано смешным.
Ирграм вытащил пальцы и вытер их об одежду наемника.
От того воняло.
Изрядно так. И лежал он, похоже, давненько, если успел измарать одежды мочой и дерьмом. Интересно, Ирграму придется его раздевать? Он надеялся, что нет.
Рядом возникла белоснежная доска, которая радостно подмигивала огоньками. Ирграм и кинул наемника на доску. Сверху тотчас возникла дрожащая пленка, и сама доска двинулась куда-то вглубь.
Младшего наемника Ирграм закинул на следующую доску.
Остался Карраго.
В него Ирграм потыкал пальцем, поскольку не было уверенности, что тот не очнется, но прикосновение вдруг дало новую информацию.
— А он того, — сказал Ирграм, оттянув для верности веко. — Издох.
— Это весьма грубое выражение, — Розина иллюзия возникла рядом. — Но ты прав. Данный биологический объект погиб, что очень печально. Я сочувствую.
— Кому?
— Тебе.
— С чего бы?
— Мне кажется, что ты знаком с этими… личностями.
— Знаком, — признался Карраго, раздумывая, что делать с телом. Сожрать? Он вроде бы и не голоден. И питаться мертвечиной как-то оно не тянет. Рытвенник прежний, может, и не побрезговал бы. А нынешний обнюхивал лежавшего Карраго осторожно.