Чтение онлайн

– Сейчас! – сказал Бесноватый, поочередно глядя на темные силуэты башен. Данила и Антон скользнули на мост. За ними сунулся было и Бакан, но Бес остановился его: – жди!

– Теперь!

Бакан и Филипп выбрались на мост, спустились. Антон и Данила ждали их на земле, присев на корточки в темном углу. Судя по запаху где-то поблизости находилось отхожее место. Филипп уловил странное движение и приглядевшись увидел у ног Антона здоровенную собаку, которую тот гладил одной рукой по спине, а второй кормил чем-то.

В центре острога горел дежурный костер, обложенный камнями, но из-за нагромождения построек толку от него было мало – только слабые красные отсветы мерцали на бревенчатых стенах.

– С двух сторон, – напомнил Филипп. Все кивнули и пригнувшись направились попарно к ближайшей избе. Громадная собака, виляя хвостом и поскуливая двинулась было за ними, но Антон, обернувшись, на ходу сказал ей что-то и собака к удивлению Завадского остановилась и легла, продолжая, однако, наблюдать за ними.

Конфликт со стороны южной угловой башни набирал обороты. Собравшиеся на трех передних башнях стрельцы уже сердились не на шутку, слышался многоножий топот по мостам и ступеням где-то спереди и оживленные голоса со стороны ворот. Филипп знал, что вторая группа должна отвлекать их, пока не услышит уханье неясыти, но терпение стрельцов не бесконечно, да и братья сильно рисковали. Сейчас судя по отдалившимся крикам они отошли подальше, но продолжали швырять в башню камни.

Уговор был рисковый – вышли братья из-за углов аманатской избы одновременно, каждая пара готовилась сыграть свою роль, в зависимости от положения охранника. Завадскому и Бакану выпало сыграть на отвлечение, потому что именно они вышли на стрельца лицом к лицу. Тот едва рот успел открыть от удивления, как сзади по затылку саданул ему дубинкой Данила. Филипп срезал ножом с пояса рухнувшего стрельца связку ключей и бросился вместе с Баканом к дверям избы, пока Данила и Антон тащили оглушенного стрельца под мост.

В это время раздалось фырканье у ворот – выводили коней. Филипп торопливо совал примитивные стержневые ключи в снячный замок – на вид они были все одинаковые, но подошел только третий, замок упал на землю, Завадский дернул дверь на себя. Данила зажег лучину, вошел первым, в избе было темно, плотно друг к другу стояли лавки, на которых зашевелились испуганные люди. Из-за спины Завадского вышел Бакан.

– Акнил Дялунча! – позвал он.

– А! – раздалось из тьмы. – Бакан си?

– Акнил Дялунча! Мит чагида си!

Перед ними выпрыгнул высокий тунгус, поглядел на Бакана, затем на староверов.

– Это он? – спросил Завадский.

Бакан кивнул.

– Уходим!

Бакан хлопнул тунгуса по плечу.

– Мэртын. Химат!

Вторая группа тем временем продолжала буйствовать, доводя стрельцов до остервенения.

– Мотыла сташивые! – разносился по округе хриплый голос Акима. – Свиньи поганые!

– Лайно крикливое, ты у меня в петле наперво болтаться будешь! – орал на него кто-то в ответ. – Сый обещание тебе мое! Рота!

Филипп понимал, что это становилось уже слишком опасно – стрельцам уже пора было что-то заподозрить. Кроме того из посада с восточной стороны могли подоспеть боевые холопы или казаки, жившие за острогом. Теперь уже вторая группа находилась под большей угрозой, чем они.

Первыми должны были выбираться тунгусы. Теперь расчет был только на скорость – Бесноватый не мог кричать. Филипп понял, что дело плохо, когда услыхал тяжелый скрип ворот и понял, что стрельцы оседлали коней и готовят вылазку.

– Бес! – крикнул Филипп, поднимаясь по ступеням на мост.

Тотчас раздалось над головой мощное троекратное уханье неясыти. Его сразу же заглушил топот копыт и гиканье. Стрельцы бросились из острога. Одновременно зычно залаяла в темноте громадная собака, испугавшаяся громкого голоса Филиппа. А через несколько мгновений раздался оглушительный крик заметившего их дозорного с восточной башни.

– Ворог в остроге! Шибай, братцы! Сюды!

На последней фразе его грудь пронзила стрела Беса, но сигнал он подать успел. Аманат с Баканом уже спускались по лестнице. По мостам раздавался топот с обеих сторон. Антон выстрелил во тьму из одного пистолета, затем из второго. Под ними заливалась лаем уже целая орава собак. Они первыми прибежали на шум. За острогом тоже зазвучали выстрелы. К ужасу Филиппа, конский топот и крики приближались в их сторону. Завадский скатился по лестнице и сломал последнюю перекладину. Данила едва не свалился на него, следом спрыгнул Антон, а Бесноватый все еще стрелял в кого-то из лука на башне.

– Бес! – закричал Филипп снизу. Из тьмы под навесом хищной птицей выпорхнула фигура и вместе с лестницей как в третьесортном фильме про ковбоев, ловко приземлилась в траву, превратившись в Бесноватого. Как обычно его нечеловечески стремительные движения и завораживающая удаль придали уверенности остальным. Только аманат испуганно глядел на приближающихся всадников с факелами. Впереди же, со стороны перелеска не переставая ухала неясыть.

Слева звучали трескучие залпы, у Филиппа колотилось сердце – он боялся, что стрельцы добрались до первой группы и уже расстреливают ее. Он бежал в тумане за Антоном, который двигался так быстро и легко, словно кругом была не тьма, а самый разгар дня. У речки им навстречу поднялся Аким с Филином и у Завадского отлегло от сердца, когда он увидел что все братья уже здесь. Савка поднимал коней, которых уложил для маскировки. Между тем, первая группа стрельцов приблизилась – они проскакали с факелами в сотне саженей, повернули к острогу, кто-то увидел лестницу и мертвого стрельца во рву.

– Оттоли, братцы! – закричал он, указывая в сторону речки, но староверов и тунгусов там уже не было – оседлав быстрых коней, они скакали в ночи за Савкой.

***

– Признаюсь, Филипп, разумел я с почину еже ты простой болтун. Ведаешь? Из тех самоуверенных дураков овые веруют еже одной силой пустозвонья мочно всего поимати. Обаче ты сумел меня удивить. – Перевел Бакан слова Бодула.

Втроем они стояли на вершине холма, с которого открывался потрясающий вид – море елового леса поднималось к далекой горной гряде с заснеженными вершинами.

– Бакан покажет тебе путь, – продолжил Бодул, – ты узришь хорошую дорогу и годе грядити ею впредь.

– Спасибо.

– Но помни, – Бодул прищурился на горы, – мой народ живет зде тысячи лет, тебе и жизни не хватит сведать даже об одном таком пути, а тут их сотни. Мы ведаем каждое дерево, каждый куст, коегаждо холм…

– Я ценю твою помощь.

Бодул кивнул, видимо считая, что такой ответ вполне подходит для завершения пафосного диалога, но Филипп не уходил – самоуверенному «луче» было нужно что-то еще. Бодул обернулся, встряхнул головой, избавляясь от назойливой пряди.