Чтение онлайн

Рикард вроде бы хотел что-то сказать, но в конце концов только кивнул.

Харри зашагал в сторону «Эйки». В воздухе уже чувствовалась оттепель.

Халворсена похоронили на третий день Рождества. Шел дождь, талая вода бурными ручьями бежала по улицам, снег на кладбище стал серым и тяжелым.

Харри вместе с другими нес гроб. Перед ним шел младший брат Джека. Харри догадался по походке.

После они собрались в ресторане «Валькирия», в народе известном как «Валька».

— Идем-ка со мной. — Беата повела Харри к столику в углу. — Все пришли.

Харри кивнул. Думая о том, что нет Бьярне Мёллера. И вестей от него никто не имел.

— Мне нужно кое-что выяснить, Харри. Поскольку дело так и не раскрыто.

Он посмотрел на нее. Лицо бледное, осунувшееся от горя. И хотя трезвенницей ее не назовешь, сейчас в бокале была минеральная вода. Почему бы это? Если б мог, он бы сегодня оглушил себя до бесчувствия.

— Дело не закрыто, Беата.

— Харри, по-твоему, у меня нет глаз? Дело передано остолопам и недоумкам из уголовной полиции, которые только бумажки перекладывают да чешут в затылке, потому что мозгов у них нет.

Харри пожал плечами.

— Но ведь ты раскрыл дело, верно? Ты знаешь, что произошло, только никому не говоришь.

Харри пригубил кофе.

— Почему, Харри? Почему так важно, чтоб никто не узнал?

— Я собирался рассказать тебе. Через некоторое время. Убийства заказывал в Загребе не Роберт. А сам Юн.

— Юн? — Беата недоверчиво воззрилась на него.

Харри рассказал ей про монету и про Эспена Касперсена.

— Но мне нужно было знать наверняка. И я пошел на сделку с единственным человеком, который мог опознать Юна как того, кто приезжал в Загреб. Я дал матери Станкича номер Юнова мобильника. Она позвонила ему в тот вечер, когда он изнасиловал Софию. По ее словам, сперва он ответил по-норвежски, но она молчала, и тогда он заговорил по-английски, спросил: «Is that you?», — видимо, решил, что звонит Маленький Спаситель. Затем она связалась со мной и подтвердила, что именно этот голос слышала в Загребе.

— Она была совершенно уверена?

Харри кивнул:

— Она сказала «quite sure». Юн говорил с акцентом, который ни с чем не спутаешь.

— А что ты предложил ей взамен?

— Позаботиться о том, чтобы наши не расправились с ее сыном.

Беата отпила большой глоток воды, словно информация застряла в горле и надо ее запить.

— Ты? Обещал?

— Я поклялся, — сказал Харри. — А сейчас я скажу то, что ты должна знать. Халворсена убил не Станкич. Его убил Юн Карлсен.

Беата изумленно смотрела на него. Глаза ее наполнились слезами, и она с горечью прошептала:

— Это правда, Харри? Или ты говоришь так только затем, чтобы мне стало легче? Ты ведь думаешь, я не смогу жить, зная, что преступник ушел от наказания?

— Ну что ж. У нас есть складной нож, найденный под кроватью в квартире Роберта на следующий день после того, как Юн изнасиловал там Софию. Если ты без шума попросишь Судмедэкспертизу проверить, соответствует ли кровь на лезвии ДНК-профилю Халворсена, думаю, твоя душа обретет покой.

Беата смотрела в бокал.

— Я знаю, в отчете написано, что ты заходил в туалет, но никого там не видел. А мне думается, ты видел Станкича, но не стал его останавливать.

Харри не ответил.

— По-моему, ты никому не сказал, что тебе известно о вине Юна, так как не хотел, чтобы кто-нибудь помешал Станкичу выполнить заказ. Убить Юна Карлсена. — Голос Беаты дрожал от ярости. — Но если ты воображаешь, что я скажу тебе за это спасибо, то ошибаешься.

Она со стуком поставила бокал на стол, несколько человек оглянулись. Харри молча ждал.

— Мы полицейские, Харри. Блюстители закона, а не судьи. И ты, черт побери, вовсе не мой персональный спаситель, понятно?

Харри судорожно вздохнул, провел тыльной стороной руки по глазам, смахивая слезы. Спросил:

— Ты закончила?

— Да. — Беата с вызовом посмотрела на него.

— Я сам толком не знаю, что побудило меня поступить именно так. Мозг — странная машина. Возможно, ты права. Возможно, я способствовал случившемуся. Но должен сказать тебе, что действовал я вовсе не ради твоего спасения, Беата. — Харри залпом допил кофе и встал. — А ради собственного.

За несколько праздничных дней дождь дочиста промыл улицы, снег полностью сошел, а когда настал новый год с небольшим морозцем и легким пушистым снежком, зима словно бы взяла новый и более удачный старт. Олег получил в подарок горные лыжи, и Харри поехал с ним на лыжню Виллерлёйпа и для начала показал поворот из плуга. На третий день в машине по дороге домой Олег спросил, скоро ли они испробуют ворота.

У гаража стояла машина Лунна-Хельгесена, поэтому Харри высадил Олега у подъездной дорожки и поехал домой. Лег на диван и, глядя в потолок, стал слушать пластинки. Старые.

На второй неделе января Беата сообщила, что беременна и что ребенок, ее и Халворсена, родится в начале лета. Задним числом Харри подумал, что вконец ослеп.

Вообще в январе у Харри было время поразмыслить, поскольку проживающая в Осло часть человечества как будто бы решила сделать перерыв и не убивать друг друга. Вот он и прикидывал, не перевести ли Скарре к себе, в комнату 605, в просветконтору. Обдумывал, что делать с остальной своей жизнью. И размышлял о том, узнаёт ли человек когда-нибудь, правильно ли и справедливо ли поступал, пока жил.

Только в конце февраля он заказал билет в Берген.

В городе на семи холмах по-прежнему стояла осень, снега не было, а на Флёйене Харри не оставляло ощущение, будто окутавшие их тучи те же, что и прошлый раз. Бьярне он нашел во флёйенском ресторане.

— Говорят, ты теперь все время тут сидишь, — сказал Харри.

— Я ждал, — ответил Бьярне Мёллер, допивая пиво. — Ты не очень-то спешил.

Они вышли на улицу, стали у балюстрады смотровой площадки. С прошлого раза Мёллер вроде бы еще побледнел и исхудал. Глаза ясные, но лицо отечное, руки дрожат. Харри грешил больше на таблетки, чем на спиртное.