Чтение онлайн

Время еще оставалось, и я, помня предупреждение брата, постоял у фонарного столба, наблюдая за улицей. За мной никто не следил. Копов видно не было.

Пора заканчивать…

Я быстро прошел к запасной двери. Как и обещал Дейв, она была приоткрыта. Будто в старые времена, когда мы просиживали здесь часами перед телевизором, иногда покуривая травку.

— Дейв! — Я постучал по стеклу.

Никто не ответил.

Я перешагнул порог, и ударивший в нос тяжелый запах плесени отозвался наплывом приятных воспоминаний. Внутри все осталось по-прежнему; Филли так ничего и не поменял. Тот же диван в шашечку, то же продавленное кресло. Бильярдный стол. Пара фонариков с рекламой «Миллер лайт». Дешевая барная стойка.

— Эй, Дейв!

На диване валялась книжка. Точнее, альбом. Я перевернул — «Картины Ван Гога». Либо за то время, что я его не видел, Филли сильно вырос в духовном плане, либо ее принес Дейв. На клапане суперобложки стояла печать библиотеки Бостонского колледжа. Он сказал, что хочет показать что-то, имеющее отношение к Гаше.

— Дейви, старина, ты куда, черт возьми, запропастился?

Я плюхнулся на диван и принялся листать страницы, пока не дошел до одной, помеченной желтым стикером. Картина представляла собой портрет пожилого мужчины в белом колпаке, с меланхолическим лицом и пронзительными голубыми глазами. На заднем фоне характерные для Ван Гога яркие завитки.

Взгляд прыгнул к тексту.

«Портрет доктора Гаше. 1890».

Меня как будто окатила освежающая волна возбуждения. Картина написана более ста лет назад. Именем доктора мог воспользоваться любой. Но у меня вдруг появилась надежда. Гаше существует! Может быть, Элли Шертлефф что-то знает.

— Дейв! — крикнул я уже громче и посмотрел на ведущие вверх ступеньки.

И только тогда заметил свет под неплотно закрытой дверью в ванную.

— Дейв, ты там? — Я подошел и постучал.

Тишина.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Следующие секунд шестьдесят я просто стоял, прислонившись к косяку, словно получил в живот удар паровым молотом.

О Дейв… Дейв…

Мой брат сидел на стульчаке в уже знакомом мне свитшоте. Голова слегка наклонена, как будто прислушивается. И повсюду кровь. Она вытекала из живота, ползла по джинсам и заливала пол. Дейв не шевелился. Только смотрел на меня умиротворенно, как бы спрашивая: «Где тебя, черт побери, носило?»

— Нет, Дейв, нет!

Я бросился к нему, стал щупать пульс, хотя уже знал, что никакого пульса нет, трясти его за плечи. На левой стороне свитшота виднелась большая колотая рана. Я задрал нижний край, и внутренности поплыли мне в руки.

Я отшатнулся и едва не упал. Ударился плечом о стену. Поскользнулся на залитом кровью линолеуме. Меня вдруг прошиб пот. Я больше не мог оставаться здесь и смотреть на неподвижного, неживого брата. Надо убираться. Кое-как поднявшись, вышел из ванной. На улицу. Вдохнуть свежего воздуха.

Чья-то рука обхватила меня сзади за шею. Мощная и крепкая, как чугунный обруч. Голос прошептал в ухо:

— У вас есть кое-что, мистер Келли, что принадлежит нам.

Я не мог дышать. Противник был очень силен. Его предплечье сворачивало мне шею. Острое лезвие уперлось в ребра.

— Картины, мистер Келли, — прошептал он. — Меня интересуют картины, и если только вы не начнете говорить в следующие пять секунд, они станут последними в вашей жизни.

В подтверждение своих слов парень снова ткнул ножом в ребра.

— Последний шанс, мистер Келли. Нашли своего брата? Грязная работа, но он сам виноват. Не знал, видите ли, что вы придете. Но вы так легко не отделаетесь. — Лезвие переместилось под подбородок. — Вы нагрели человека, на которого я работаю, а это непозволительно.

— У меня нет никаких картин! Какой мне смысл врать… сейчас?

Зазубренное лезвие погладило шею.

— Уж не принимаете ли вы меня за полного кретина, мистер Келли? У вас есть то, что принадлежит нам. Картины на шестьдесят миллионов долларов. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о них. Начинайте.

Что он хотел услышать? Что я мог рассказать? Я ничего не знал о пропавших полотнах.

— Гаше! — прохрипел я, выворачивая шею. — Они у Гаше. Найдите его!

— Извините, мистер Келли, но, боюсь, я не знаю никакого Гаше. Я дал вам пять секунд, а теперь осталась уже одна. — Тиски сжались. — Скажи «привет» братцу, придурок!

— Нет! — завопил я в отчаянии, уже чувствуя, как лезвие входит в горло, и в этот момент пол ушел из-под ног. Может быть, он давал мне последний шанс. Я понимал, что живым отсюда уже не выйду, даже если расскажу все, что знаю и чего не знаю.

Собрав всю оставшуюся силу, я врезал локтем ему в бок. Он охнул и на мгновение ослабил хватку. Ноги коснулись земли, и в ту секунду я нырнул вперед, взваливая его на спину. Он махнул ножом и рассек мне руку. Я вклеил его в стену.

Не знаю, как это получилось, но мой противник вдруг оказался на полу.

Лет сорока, с густыми темными волосами, в нейлоновой куртке, сложен, как кирпич. Бодибилдер. О том, чтобы справиться с таким, не стоило и мечтать. Падая, он сумел удержать нож и уже встал на четвереньки. У меня оставалось не больше секунды, чтобы решить, как сохранить свою жизнь.

Я схватил первое, что попалось под руку. Алюминиевую бейсбольную биту. Размахнулся… и чертова железяка угодила в фонарики над бильярдным столом.

Мой противник отступил под градом стеклянных осколков. Он смеялся надо мной.

— У меня нет картин! — крикнул я.

— Очень жаль, мистер Келли. — Громила перекинул нож из одной руки в другую. — Но мне в общем-то наплевать.

Выпад. Лезвие зацепило предплечье. Меня пронзила острая боль.

— Это только начало, — усмехнулся он.