Чтение онлайн

Только небольшая часть отряда добралась до лагеря Красса.

Тогда Красс решил показать, что у него действительно «сено на рогах», и объявил немедленно «десятисмертие» — древний воинский обычай, много лет не применявшийся в Италии.

Войско было построено квадратом вокруг площадки, где стоял каменный жертвенник. На нем пылал огонь, и жрецы в длинных одеждах пели и приплясывали, выкрикивая молитвы и заклинания.

Пятьсот воинов из передового отряда Муммия, которые первые повернули и бежали от врага, были разделены на десятки. Каждые десять легионеров по очереди подходили к жертвеннику. Жрецы держали вазу с водой. В ней лежало десять камешков: девять белых и один черный. Каждый легионер вынимал камешек, отдавал жрецам и отходил прочь. Кто вынимал белый камешек, тот шел направо, а у кого оказывался черный, тот поворачивал влево. Там стояли люди, закутанные с головой в плащи, и большими камнями убивали подходившего легионера.

Таким образом на глазах всего войска был убито пятьдесят воинов, бежавших с поля битвы, и тела их запрещено было хоронить.

Красс сказал войску речь. Он объявил, что всякий должен бояться своего главного полководца больше, чем Спартака, и если легионеры еще раз в бою побегут обратно, то опять получат «десятисмертие».

Красс самыми суровыми мерами устанавливал порядок и дисциплину в своем войске, вербовал новые легионы и шел следом за Спартаком, по-прежнему избегая битвы.

— Я зажму Спартака в таком горном ущелье, — говорил он, — где сразу одним ударом раздавлю этих разбойников!

Спартак все уходил на юг. Он вошел в гористую Луканию и снова добрался до моря и до гавани Фурии, где армия рабов уже стояла два года назад. Здесь он повел переговоры с морскими купцами, корабельщиками.

На обрывистом морском берегу стояли Спартак и несколько его товарищей. Впереди раскинулась оживленная гавань, куда входили суда с косыми белыми и красными парусами, скользили многочисленные рыбачьи лодки.

Множество раскрашенных купеческих галер покачивалось близ берега, и полуголые гребцы, почерневшие от ветра и солнца, дремали на скамьях, прикованные за ногу цепями.

Море было неспокойно. Осенний ветер кудрявил белыми барашками зеленые волны. Одинокая финикийская пальма покачивала своей зонтичной взлохмаченной верхушкой. Вершины Луканских гор, уже покрытые снегом, говорили о том, что зима близко.

Несколько моряков в пестрых длинных одеждах, войлочных красных колпаках, с ножами в деревянных ножнах за поясом, подошли к Спартаку и заговорили грубыми голосами, коверкая латинскую речь:

— Мы явились по твоему зову. Прими эти дары моря!

Они поставили перед Спартаком ивовую корзину, наполненную морскими улитками, устрицами и большими темными крабами.

Спартак спросил:

— Сколько людей могли бы вы перевезти на ваших судах?

— Смотря по тому, кого везем; рабов-то мы набиваем, как рыбу, в трюмы, где они не могут ни встать, ни двинуться, пока не приедут на место; а свободных граждан в трюм не загонишь!

— Сколько у вас судов?

— Сколько судов? Мы — «князья моря» [28] . Плаваем туда, где нам выгоднее.

Если будет хорошая плата, сюда слетятся, как чайки, тысячи судов!

— Платой не обидим, только сумейте сдержать слово и доставить в срок.

— Куда плыть?

— На остров Сицилия.

— Сейчас море бурное. Лучше вам пройти дальше, до Мессинского пролива, отделяющего Италию от Сицилии. Там переезд будет короче и легче.

А отсюда в бурную погоду везти и труднее и дальше. Но только деньги надо уплатить вперед, теперь.

Спартак дал купцам много золота и договорился, что сейчас они заберут две тысячи тяжелораненых и перевезут их в Сицилию. Затем эти корабельщики будут ждать в Мессинском проливе с большим числом судов и переправят на остров все остальное войско гладиаторов. За несколько лет перед этим в Сицилии произошло восстание рабов. Рим жестокими мерами усмирил их, и поэтому армия гладиаторов могла рассчитывать на поддержку бунтовавших сицилийцев.

В этот же день сорок судов с тяжелоранеными воинами Спартака отплыли из гавани и направились вдоль берега на запад.

Когда последнее судно еще стояло у пристани, готовое к отплытию, «князья моря» попросили Спартака посетить корабль, чтобы навестить уезжавших тяжелораненых рабов.

Спартак взошел на корабль вместе с мальчиком Гетой.

— Спустись по этой лестнице вниз, в трюм. Там твои друзья! — сказал Спартаку с низкими поклонами кормчий корабля.

Спартак остановился. Ему показались подозрительными те усмешки, которые скользнули по лицам моряков, когда кормчий произносил это приглашение. Он заметил также, что Гета, стоявший рядом с ним, с ужасом всматривался в окошечко будки кормчего. В оконце за занавеской мелькнуло злобное старушечье лицо. «Здесь западня!» — подумал Спартак и быстро оглянулся. К нему подкрадывалось несколько моряков, мечи блеснули в их руках.

В это же время по команде кормчего корабль оттолкнулся от пристани, гребцы ударили по воде длинными веслами, и кверху со скрипом поднялся косой красный парус. Спартак подхватил Гету и вместе с ним бросился через борт в воду.

Яростные крики понеслись с корабля и повторились громким эхом на берегу, где стояла большая толпа провожавших.

— Спартак с нами! — кричали на берегу. — Он не покинул нас! Купцы уверяли, что он на корабле хочет уехать на свою родину!

— Смерть Спартаку! — кричали на корабле, и больше всех визжал и бесновался толстяк со старушечьим лицом.

— Глядите! На корабле казначей Красса! Это он подкупил убийц, чтобы зарезать Спартака!

Несколько стрел, пущенных с корабля, плеснуло по волнам, но Спартак и Гета доплыли до берега и при радостных криках толпы поднялись на пристань.

Наполненный ветром парус все дальше уносил корабль купцов, которые, подкупленные Крассом, неудачно пытались похитить и увезти вождя бесстрашной армии свободных рабов.

Войско гладиаторов двинулось береговой дорогой. По склонам гор тянулись фиговые, миндальные и виноградные сады. Повсюду попадались деревья со спелыми гранатами. Все это располагало к мирной, счастливой жизни. Но утомленные воины не думали об отдыхе.

Спартак ехал на вороном жеребце. Рядом с ним шагал высокий, худой философ Аристомен.