Чтение онлайн

К концу дня мы подвели баланс за понедельник. Неиссякаемое чувство вины перед Дэррилом постепенно притупилось, тем более что Макс был просто в восторге от моей успешной деятельности. Даже Доки то и дело прохаживался по магазину с глупой ухмылкой на лице, насвистывая себе под нос какую-то маловыразительную мелодию. И все же в глубинах моего сознания то и дело возникала бередящая мысль по поводу телефонного звонка матери. Если и в самом деле случилось что-то тревожное, мне хотелось знать, что именно. Однако я дал Спанки слово, и, если не сдержу его, он может покинуть меня навсегда.

Вернувшись домой, я застал Зака ползающим по полу гостиной среди множества вырезок из старых журналов.

— Вот, старик, хочу оказать тебе услугу, — радостно сообщил он, — помочь разобраться со своими духовными терзаниями.

— С чем-чем? — переспросил я, открыв холодильник и обнаружив, что молока нет. — Слушай, Зак, а ведь сегодня была твоя очередь идти в магазин.

— Извини, старик, очень был занят. Как я понял, ты ужасно взволнован этой историей с даэмоном, правильно? Вот я и решил навести для тебя кое-какие справки.

— Послушай, это все не столь существенно, поскольку речь шла о случайной встрече с даэмоном в баре, а остальное — моя выдумка. — Конечно же, мне хотелось как можно больше узнать о даэмонах, но, поскольку не было известно, когда вновь появится Спанки, мне ничего не оставалось, как поскорее завершить начатый Заком разговор. К тому же я помнил предупреждение Спанки: о его существовании не должна знать ни одна живая душа.

— Да что ты мне арапа-то заправляешь! Я же слышал, как в то утро ты разговаривал с кем-то у себя в спальне. Да и всю последнюю неделю ведешь себя как-то странно.

Я вернулся в гостиную и помог Заку собрать с пола газетные вырезки, которые он сложил в картонную папку.

— Ну хорошо, — кивнул он, — подожду, когда ты сам решишь рассказать мне обо всем. А это досье пока приберегу. Кстати, ты мог бы почерпнуть из него немало интересного по части даэмонологии. И далеко не все из прочитанного тебе понравилось бы, — мрачно добавил он.

— Я и так это знаю.

Я направился к себе в комнату переодеться — день сегодня выдался и вправду трудный. Пожалуй, впервые за все время работы в магазине я понял, что действительно могу чего-то достичь, и испытывал удовлетворение.

Я надеялся вскоре увидеть Спанки, но шли за днями дни, а он не появлялся. Я еще немного почитал, лежа на кровати, потом незаметно для себя заснул. Когда я проснулся, был уже час ночи, а в блокноте рядом с телефоном красовалась оставленная Заком записка, чего он прежде никогда не делал:

“ТВОЯ МАТЬ ПРОСИЛА ПОЗВОНИТЬ. ОЧЕНЬ ВАЖНО”.

Испытав короткую вспышку чувства вины, я разорвал записку в клочья и снова улегся в постель.

Остаток недели прошел в суете магазинных дел и сопровождался некоторыми ошибками в организации распродажи. Тем не менее, бизнес, можно сказать, процветал, и мне частенько приходилось в одиночку управлять магазином, поскольку Макс был занят улаживанием дел с Симсом. Под неусыпным оком и сияющей улыбкой моего патрона я был само внимание, демонстрируя моим богатеньким покупателям самые роскошные гарнитуры, типа гостиной “Принцесса Коннаутская”, и даже ухитрился “толкнуть” надолго застрявший было у нас набор кресел, избавиться от которого не удавалось даже совместными усилиями всего штата продавцов.

Разумеется, в подобной ситуации Максу было бы уже неловко ставить своего сына надо мной. Даже Лотти после оформления одной из наиболее трудных сделок подошла ко мне и пробормотала что-то насчет моего поразительного умения работать. Что и говорить, я был тронут, ибо восхваление моих деловых качеств оказалось чем-то совершенно неожиданным для меня.

К четвергу меня всерьез стали одолевать сомнения, увижу ли я наконец Спанки. Впрочем, я был по горло загружен работой, чтобы слишком часто вспоминать о нем. Вечером, когда я собрался уже закрывать магазин, он вдруг материализовался в одном из складских шкафов, чем едва не вызвал у меня разрыв сердца. С мокрыми волосами, в плавках и с доской для серфинга.

— У тебя не найдется, чем вытереться? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Пошли со мной.

Я провел его в одну из душевых и протянул ему полотенце. По всему магазину за ним тянулись мокрые следы.

— Где это ты был?

— На Гавайях. Ну и волна была сегодня, скажу я тебе! Ты серфингом случайно не увлекаешься?

— Здесь негде заниматься серфингом, — сказал я, усаживаясь на стопку вышитых “фитильком” накидок для тумбочек “Императрица” и наблюдая, как он вытирает голову. К этому времени почти ничто уже не удивляло меня в Спанки, и я, пожалуй, даже глазом не моргнул бы, если бы он въехал в магазин в экипаже, запряженном четверкой лошадей. Впрочем, видеть его снова было действительно приятно.

— У тебя что, отпуск был?

— Да, надо было немного проветриться. От твоей семьи у меня голова идет кругом-

— А я все продолжаю получать записки с настоятельной просьбой позвонить матери. Ради Бога, скажи, что ты там с ними делаешь?

— Мартин, они проходят процедуру радикального душевного очищения. Я пытаюсь вытряхнуть их из скорлупы собственного самодовольства. Но ты только не волнуйся, все это не так страшно, как может показаться на первый взгляд. Очень скоро ты сможешь полюбоваться первыми результатами. Любые же контакты с ними на данном этапе лишь породят нежелательные осложнения. Ну, рассказывай, как у тебя-то дела.

— Все прекрасно. Макс, хотя и неофициально, но все же повысил меня. Я получил прибавку к зарплате. Однако, как мне кажется, на место Дэррила он намерен взять собственного сына.

— А у этого сына уже есть опыт подобной деятельности?

— Насколько мне известно, никакого.

— Это нечестно. С этим надо что-то делать: твоя карьера развивается слишком медленными темпами.

— Но только прошу тебя — никаких новых партий в сквош.

Я рассказал ему, что Дэррил лишился глаза.

— Ты меня, конечно, извини, Мартин, но несчастный случай может произойти с каждым. И потом, помимо него, никто ведь пока не пострадал, не так ли?

— Так, — вынужден был признать я, хотя в глубине души был более чем уверен, что мой персональный даэмонический тренер что-то припрятал про запас. У него как-то странно поблескивали глаза — мне случалось уже видеть его таким, — да и во всем его поведении чувствовалось определенное возбуждение.

— Мы собираемся сегодня куда-то пойти? — спросил я, не в силах долее томиться тревожным ожиданием.

— Всенепременно! — воскликнул он.

Спанки показал мне карточку с золотым обрезом, на которой затейливыми вензелями был написан какой-то текст. Держа ее перед собой, он театрально раскрыл глаза, изображая наивность.