Созвездие Девы
Шрифт:
– С вами каши не сваришь, – улыбнулась Снисходительность.
Тогда вперед вышла Любовь.
– Обо мне слагают стихи и песни. Я умею поддерживать в трудную минуту, согреваю в холода, освещаю путь. Мое имя давно стало пословицей! Я многолика, могу исцелять, но могу и больно ранить, свожу людей друг с другом и развожу. С Любовью нельзя не считаться!
Безумие, этот верный спутник Любви, зааплодировало. Эгоизм, часто их сопровождавший, одобрительно закричал. Все чувства, впечатленные речью Любви, умолкли, признавая ее первенство. Только Злоба, Зависть и Ревность, постоянная соперница, злобно рычали, грозя кулаками.
Услышав крики, пожаловали Качества: Мудрость, Глупость, Доброта, Милосердие и многие другие. В особой иерархии они стояли выше Чувств и часто разрешали их споры.
– Почему ты кричишь? – тихо спросила у визжащей Зависти Мудрость.
– Это несправедливо – признать Любовь самым сильным Чувством! Рассуди нас! Рассуди!
– Рассуди! – завыли Ненависть и Злоба, к ним присоединились Алчность и Корысть.
Мудрость только покачала головой и повернулась в сторону Любви. Та держалась достойно и ни с кем не спорила, уверенная в своей правоте.
– Не мне судить вас, Чувства. Пусть это сделает тот, кого мечтает отыскать любой человек: и злой, и скромный и ревнивый. Покажись, Счастье!
Но никто не отозвался на призыв Мудрости. Чувства в растерянности смотрели друг на друга, перешептывались:
– Счастье?
– Где же Счастье?
Но его нигде не было.
– Вечно это Счастье опаздывает! – надула пухлые губки Красота, самое несовершенное и неуловимое человеческое Качество.
– Я здесь! Здесь!
Перед остальными предстало Счастье – запыхавшееся, красное, большеротое и улыбчивое.
– Какое из присутствующих здесь Чувств ты считаешь самым сильным и значимым? – спросила у него Мудрость.
Счастье задумалось, но его детское личико оставалось безмятежным.
– Я думаю, что все Чувства одинаково нужны, – честно ответило оно и улыбнулось, – ведь люди разные, и в каждом из них Чувства проявляются по-разному.
Казалось, что откуда не возьмись прилетел рой диких пчел: Чувства шептали, шипели, гудели и ругались.
– Неправда! Неправда!
– Какое право ты имеешь судить?!
Даже лидирующая Любовь не смогла удержаться от комментария:
– В отличие от других, я всегда приношу радость.
– А многого ли стоит Любовь без Счастья? – вдруг прошептала Скромность.
Любовь покраснела, потом побледнела и бесследно исчезла в водовороте ярких красок. Спор потерял смысл. Качества вернулись в свои чертоги, вскоре и Чувства последовали их примеру. Только Счастье, беззаботное, всепоглощающее и немного беспечное, осталось на месте. Ему было совестно и за свое опоздание, и за вызванный переполох, но Счастье совсем не умело лгать и всегда озвучивало свои мысли.
Что касается Ревности, Зависти и Злобы, то они были очень недовольны таким исходом.
– Пускай Любовь и унижена, мы все равно проиграли! – проскрипела Злоба. В сопровождении Мстительности, одного из самых жестоких Качеств, они подкараулили Счастье и потребовали изменить свое решение.
– Ты же Счастье, ну чего тебе стоит? – просюсюкала Зависть. – Просто объяви меня самым сильным Чувством, и Мудрость тебя послушает!
Давно смирившиеся Злоба и Ревность согласно закивали.
– Я не умею лгать, – честно призналось Счастье и попыталось незаметно уйти, но Чувства взяли его в кольцо. Счастью удалось убежать, однако Зависть очень скоро нагнала его. Чтобы спастись и не исчезнуть из жизни людей навсегда, Счастье превратилось в звезду. Там, в бескрайних просторах неба, неотличимое от остальных, оно могло ничего не бояться. Другие звезды с радостью приняли Счастье в свою семью и упросили его появляться в первую очередь.
Чувства и Качества долго искали Счастье, но так и не смогли отыскать. Только Мудрость, взглянув на небо, сумела различить там звездочку, непохожую на всех остальных. Но даже она не могла ничего изменить.
С тех пор Счастье живет на небосклоне. Днем оно тихо спускается на Землю и практически незаметно, однако с наступлением темноты появляется самым первым и указывает путь. Если вам удастся увидеть первую загоревшуюся звезду, то знайте: вам улыбается звезда по имени Счастье.
– Занятно, – похвалил труды рассказчика Артемий, – но в чем здесь назидание?
– Каждый видит своё. Может, весь смысл в том, что любовь не так совершенна, как принято считать? Грош ей цена, если рядом не идет счастье. Или другое: в мире нет места тому, кто высказывает свое мнение и при этом не лжет, – я пожала плечами и повторила: – Каждый видит своё.
Мы ничуть не замерзли, но пришло время уходить. На предложение сделать визиты сюда доброй традицией мне ответили расплывчато: «Посмотрим».
Путь домой показался слишком коротким. Минута, и «Ниссан» свернул в знакомые с детства дворы. Прекратившаяся было снегопляска началась по новой. Погода меняется быстро.
– Ты не торопишься?
– Нет, – Воропаев хотел добавить что-то еще, но промолчал.
Я догадывалась, о чем он мог думать: в родном доме его ждет очередная канитель с применением подручных средств убеждения.
После обещанного разговора Галина разнесла стекла в гостиной заодно со всеми хрупкими предметами. Потом, правда, опомнилась и кинулась восстанавливать разрушенное, но согласия на развод так и не дала.
«Охота по судам таскаться – ничего не имею против; все соки выпьют, прежде чем дело сдвинется. А если вдруг сдвинется, такие алименты потребую, что жизнь станет не мила. Квартира-то до сих пор на тебя оформлена: не догадалась я, дура, вовремя подсуетиться! Кто ж знал, что припечет?»
В порыве злости она наговорила много лишнего: и с сыном видеться не позволит, и заявление напишет (трудно ли ведьме в наше время сфабриковать доказательства вины?). Все «ласковые» эпитеты в адрес любимого супруга не пропустила бы никакая цензура. Когда Артемий, потеряв терпение, прервал поток оскорблений заклятьем немоты, Галина стала объясняться жестами. В сердцах плюнув (разбилось чудом уцелевшее стекло), она заперлась в спальне и завыла, как раненый зверь. Пашка с бабушкой, которая выписалась совсем некстати, сидели в детской и ждали, пока минует угроза. Ребенок привык к бурным ссорам, поэтому просто заткнул уши и спрятался под одеяло. Марина Константиновна беззвучно плакала.