Чтение онлайн

Или возьмем правила дорожного движения.

В школе говорят: найдите пешеходный переход, лучше со светофором. В школе говорят: дождитесь зеленого. Посмотрите налево. Направо. Потом осторожно идите.

Зачем?

Если по телевизору только и делают, что показывают, как гаишники наказывают водителей за то, что они не пропустили пешехода? Их мнение значительно лучше. Верить ему — удобнее, потому что не надо идти лишние сто метров до светофора, когда перебежать дорогу можно и здесь.

Но в данном случае Хаммер не собирался пользоваться ни первым мнением, ни вторым. Четырнадцать — это тот возраст, когда мужчина уже должен показывать силу. Отец в последнее время стал все больше заниматься воспитанием сына. Наверное, решил, что мужика может воспитать только мужик. Да какое «наверное», если он повторяет это матери почти каждый день!

И Хаммер ему верит, потому что в этом вопросе удобнее верить отцу. Потому что Хаммером приятели его назвали именно после того, как он использовал пару советов отца и разобрался с излишне ретивым парнишкой из параллельного класса. Хорошо разобрался, грамотно. Залетел в раздевалку после их физкультуры и вдарил тому без разговоров. Без разборок. Потом сказал кое-что и добавил. И никто не кинулся защищать одноклассника, потому что никто не был готов. Все они в трусах стояли, какое там геройство?

Они попытались мстить. Потом. В тот же день, после уроков. Но слишком поздно. Потому что слух о его победе уже разошелся по школе, и одна из бригад постарше взяла Хаммера под свое крыло. Поэтому враги из параллельного утерлись.

Так вот, отец говорит, что на дороге надо вести себя жестко. Учиться, чтобы потом вести себя так же везде. Если ты переходишь дорогу — то переходи. Виноват все равно будет водитель. И водитель это знает. Он может посигналить, может выругать, но больше ни на что не решится. А если вздумает выползти из своей дорогой иномарки (отец добавлял еще пару слов, сквозь зубы, которые нравились Хаммеру, но применял он их избирательно), то можно ему и накатить. А если он окажется сильнее, то останется еще и виноват. Посадят.

Пешеход же прав всегда. Поэтому дорогу переходить надо просто: если пошел, то уже не оглядывайся. Ни направо, ни налево. Не останавливайся, просто иди. Пусть останавливаются те, кто боится. Кто виноват. Ты же не виноват и не должен останавливаться. Как и в жизни. Ни перед чем.

Если кто-то увидит, что тебя может остановить какой-то гудок, то этот кто-то решит, что тебя можно остановить как-то еще — болью, угрозами, жалобами.

Никто и никогда не должен тебя останавливать!

Это мнение отца Хаммеру нравилось, потому что помогало. Не всегда. Иногда о нем приходилось забывать, особенно сталкиваясь с учителями. Но часто. Как теперь, у дороги, оно экономило пару сотен метров — сначала до перекрестка со светофором, потом обратно.

Тем более, что сегодня температура упала ниже минус пятнадцати градусов — не май месяц, чтобы разгуливать по улицам. Всего пару дней назад казалось, что дело идет к весне, даже начало таять, но теперь мороз вернулся.

Холодно, слишком холодно, чтобы идти лишние две сотни метров. Слишком холодно, слишком скользко и слишком лениво.

Хаммер лишь слегка повернул голову, спрятанную под капюшоном, но машин не увидел. Ну и ладно. Остановятся, если что. Не ждать же у моря погоды. Им надо, вот пусть они и ждут.

Больше не оглядываясь, Хаммер решительно ступил на дорогу.

Сегодня Василий в очередной раз пожалел, что этой зимой решил ограничиться всесезонной резиной. Дороги чистили из рук вон, а недавняя оттепель только добавила проблем. Лучше бы уж было холодно. Тогда направленных шин вполне бы хватило. Но когда под тонким слоем пороши еще и лед, то машину начинает тащить в совершенно неожиданных местах.

Хотя со стажем в десять лет и знанием, что умеет быть осторожным, ездить все же можно. Не гонять, конечно, но аккуратно передвигаться по городу, от одного клиента к другому. Дизайнер штор — это не та профессия, где можно что-то заработать, сидя в офисе. Тут нужно крутиться.

Сейчас Василий выезжал со двора медленно. Ему надо было свернуть направо, поэтому он все время смотрел налево, опасаясь, чтобы какой-нибудь лихач не переоценил возможности своих тормозов и не догнал бы в тот момент, когда он еще только будет разгоняться.

Несколько машин, припаркованных прямо за въездом во двор, мешали обзору, поэтому Василий медленно выбирался на главную дорогу, осторожничая до последнего.

Но дорога пустовала, поэтому он немного добавил газку (сзади все же мог кто-то появиться, и лучше, если он не будет к тому моменту стоять на дороге как памятник). Газанул и в тот же миг нажал на тормоз, потому что неожиданно увидел, что дорогу переходит мальчишка. В куртке «аляске» с глубоким капюшоном, явно не осознающий, что на асфальте есть кто-то, кроме него.

Машину понесло сразу. Как раз в этом месте оказался сплошной лед, лишь прикрытый тонким слоем снега. Василий жал на тормоз и на сигнал до последнего, до самого удара, отбросившего пацана вперед на несколько метров. Словно кто-то захотел не просто погубить Василию жизнь, но и дать посмотреть, как это происходит. Как умирает мальчишка, а вместе с ним — надежда, что, может быть, обойдется.

Сигнал Хаммер услышал. Не то чтобы он мог что-то успеть. Может быть, и смог бы, кто знает? В конце концов, именно хорошая реакция помогала ему во всех последних драках в школе, которые почему-то происходили все чаще.

Однако хорошая реакция требует решительности, действия, пусть и необдуманного, но однозначного, не позволяющего размышлений, выбора, подбора наилучшего варианта из возможных.

Выбранный вариант оказался неверным. Чуть ли не впервые в жизни Хаммера. Конечно, водитель затормозил. Но кто мог предположить, что этого будет недостаточно? Что, как бы ни боялся водитель, как бы ни был уверен Хаммер в неправоте того, кто за рулем, этого может оказаться мало. Не отец же? Он такого точно не мог и представить.

Лед.

Всего лишь лед — и один из немногих неправильных выборов Хаммера стал его последним. Не помогла даже зубная щетка по утрам (родители настаивали) и лучшая защита от кариеса в течение дня (мнение многих с экрана, тех, кому удобно верить).

Услышав сигнал, Хаммер сначала замер (рефлекс от резкого звука, не путать с испугом, по мнению отца, которое было удобно — его род не из пугливых), а потом попытался сделать еще шаг вперед. Ожидая услышать лишь визг тормозов. Ну, может быть, ругань шофера чуть позже.