Создатель
Шрифт:
Первые дни января лишь подтвердили опасения создателя, что Кругне та организация, которая ему теперь нужна. Круговцы, за исключением Шута, явно избегали его. Гарри почти перестал появляться в Юнике, наплюнув на не сданные зачеты, и лишил себя последней связи с Мачиловым и Думовым. Кораморов также куда-то исчез… Провал на последнем заседании Круга имел
для самого Гарри резко негативные последствия: он ослабел и часто стал появляться в других комнатах 7 этажа, где прежде почти не задерживался, обитатели которых весьма любили "ударять по пиву" и другим веселящим напиткам. Скоро Наркизова узнавали там, как родного; пьянки стали для него ежедневной обязанностью.
Утром 10 января доблестное студенчество Юника выползло на зимнюю сессию, т. е. такое мероприятие, когда люди, ни черта не делавшие в течение пяти месяцев, надеются "выучить" предметы за пять дней и сдать их профессорам, которые освоили эти же предметы подобным же образом. В это утро Наркизов проснулся в самом мрачном настроении и с возникшим любовным желанием (следствие пивной пьянки накануне). Обдумав было вариант с одной общаговской девочкой с пятого этажа, Гарри махнул рукой и стал искать пачку сигарет… Без четверти десять в дверь его комнаты тихо, но настойчиво постучали.
Решив, что это вернулись его соседи по блоку, Гарри решил было не реагировать. Но стук повторился, и за дверью раздалось тихое покашливание… Сомнений быть не могло! Наркизов вскочил и распахнул дверь. Там стояла Елена Шерстова, несколько похудевшая и осунувшаяся – то ли от любви, то ли от напряжения сессии, в очаровательной меховой шубке, модных сапожках и с сумкой через плечо. Встретив Новый год в компании Власа, она окончательно убедилась, что Гарри единственный человек, которого она любит. Так и не найдя его в Юнике, она долго размышляла, и, наконец, решилась явиться к создателю в общагу. Теперь, кусая губы, Шерстова ждала всего…
– Есть в мире счастье редких встреч! – продекламировал создатель, стоя перед Шерстовой в одних трусах.
– Извини, Гарри, я думала… ты забыл про сессию, – смешалась Лена.
– Ты что явилась от студенческого актива? – поморщился Гарри.
– Да брось ты! – Лена переступила запретный порог. – Ты бы, гад, хоть штаны надел…
– Тебя встречать нужно именно в таком виде! – Гарри принял у Шерстовой красивую шубу. – Раздевайся, у меня жарко.
– Совсем раздеваться? – улыбнулась Леночка.
– Можешь, совсем, – вполне серьезно сказал Наркизов.
– Может, сначала выпьем все-таки чаю? – засмеялась Шерстова. – «Как у людей повелось…»
– Чего? А-а… Я тоже люблю Высоцкого, – поморщился создатель, – но ведь мы с тобой все решили тогда на вечеринке?
– Я думаю, что ты поступил тогда отвратительно, – Шерстова кошечкой прошлась по комнате, внимательно осматривая ее. – Но, если бы ты был мне безразличен, я не пришла сегодня. Поэтому ты решай сам, что нужно сказать… От этого зависит, как у нас сегодня все сложится.
– Чай-то ставить? – Гарри напяливал на себя помятые штаны.
– Как хочешь… – Лена устало присела на кровать Гарри.
– Сейчас уберу, – Наркизов хотел было прикрыть смятые (и не совсем чистые) простыни одеялом.
– Не надо, пусть так…
– Вот оно что? – создатель сел рядом с Шерстовой. Близость ее губ, ее запах пьянили его. Он с трудом сдерживался. – Но знай, Шерстова, я не привык уговаривать кого-то… Короче, клятв не будет!
– Не надо, Гарри, – Леночка страстно прижалась к его плечу. – Я и так все знаю, милый. Ты любишь…
– Ты мне нравишься, но при этом… Как лучше выразиться: быть со мной – небезопасно, – просто сказал Гарри.
– Мне все равно, – Шерстова обняла создателя, приблизив свое лицо к его ярким губам. – Поцелуй меня.
– Вот как? – Гарри тяжело вздохнул. – Твои глаза сказали: свободно?
– Знаешь, Гарри! – Лена снизу взглянула на него снизу вверх. – Я готова тебе отдаться, но я еще…
– Ты? Любопытно, – создатель против воли улыбнулся.
– Думаешь, дура? – поинтересовалась Шерстова, помогая создателю раздевать себя. – Не хотела делать этого, с кем попало…
– Ну, вот попался я! – Гарри прижал к себе девушку и нежно поцеловал.
– Мы найдем свое счастье в любви? – воскликнула Шерстова, сбрасывая с себя блузку, юбку, колготки, чувствуя, что она в один миг теряет все, что было до сих пор ее тайной.
– Уже нашли! – Наркизов скинул с себя рубашку и страстно прижал к себе Лену. Потом почти без слов и всхлипов он сладострастно въехал в свою новообретенную подругу.
Шерстова вскрикнула, но не слишком громко… Хотя создатель был удивлен и даже обрадован невинности Лены, он быстро узнал в ее беспорядочных ласках ласки других женщин, любивших его ранее. От этого само соитие стало для него лишь повторением других, более важных и памятных. Краем глаза он взглянул на падшую деву: очаровательная Лена с распущенными волосами лежала на спине и упорно смотрела в серый потолок его серой комнаты. «Серое небо и серая грязь, серых предметов взаимосвязь», – почему-то подумал Наркизов. Почувствовав его взгляд, она в ответ посмотрела на Гарри. Он смущенно отвернулся.
– Ты знаешь, это совсем не так интересно… Я, конечно, читала и слышала от подруг. Наверно, это наслаждение преувеличивают, да?
– Наверное, – пожал плечами Наркизов.
– Теперь ты стал моим, правда? – сказала Лена.
– Нет, я остался тем же, кем был. Так же, как и ты осталась собой! – сказал создатель.
– Тем же? – Шерстова, подняв простыню до подбородка, с укором посмотрела на Гарри. – Ты хочешь сказать…
– Мы будем и дальше любовниками, если ты этого хочешь, но не больше…
– Дурак, – Лена тихо заплакала. – Я что же сама должна стать на колени и просить у тебя руки.
– Моя рука мне не принадлежит, пойми! – Гарри встал и, надев брюки,
закурил. Он уже с трудом переносил присутствие девушки.
– Не хочешь себя связывать, да? – не поняла его Шерстова.
– Я уже связан…
– Ты что женат? – растерялась Леночка. – Я не понимаю…
– Нет, я давно разведен… – Наркизов невесело улыбнулся. – Но дело не в этом: мало что могло бы остановить меня и тогда.