Чтение онлайн

Я протянул негнущуюся руку и схватил Бореал.

— Нет… — подавив вскрик, Дел отшатнулась. Болезнь и боль лишили ее прежней силы и быстроты. В моих руках я держал доказательство этого.

— Да, — сказал я, — мы заключили сделку, баска, и я выполню все, что обещал. Но не сейчас. Еще рано… Мы еще не готовы, — я устало покачал головой. — Может дело в том, что я старею или становлюсь мудрее. А может просто слепая гордость, присущая молодости, заставляет тебя рисковать собой, — я провел рукой по лбу, отбросив мешающие волосы. — Аиды, я не знаю… а может таковы все танцоры мечей. Я когда-то вел себя так же.

Дел ничего не сказала. Она стояла на коленях, опираясь одной рукой о землю, а другой сжимая ребра. Ее щеки покраснели, на жемчужно-белой коже горели малиновые пятна.

Я вздохнул, приставил кончик Бореал к земле и нажал на нее, медленно, чтобы она встала прямо. Потом так же медленно и осторожно я опустился на колени рядом с Дел и начал расстегивать тяжелый пояс.

Глаза Дел расширились.

— Что ты делаешь?

— Хочу тебе кое-что показать, — я отбросил пояс и приподнял складки шерстяной туники. — Смотри, — сказал я, — видишь? Твоя работа, Дел. Чистый, ровный порез мечом. И он болит. Он болит как в аидах и еще долго будет болеть, Дел. Может быть до конца жизни. Потому что я не такой молодой, каким хотел бы быть. Я выздоравливаю не так быстро, как раньше. Раны болят дольше. Я учусь на своих ошибках, потому что эти ошибки постоянно напоминают о себе.

Лицо Дел посерело. Она сосредоточенно смотрела на уродливый шрам. На Юге, на фоне загорелой кожи, он не казался бы таким страшным, но на Севере почти весь мой загар сошел. Ярко-красный на бледно-коричневом — не самое приятное сочетание.

— Мне больно, баска, и я устал. Я хочу только одного: вернуться домой, на Юг, где я смогу согреться под солнцем и не думать больше о Северном снеге. Но я не могу вернуться пока не закончу то, что обещал сделать, и поэтому мне приходится оставаться на Севере.

Дел тяжело сглотнула.

— Я просто хочу танцевать.

Я прикрыл шрам туникой.

— Я не прошу тебя показать твой шрам, потому что прекрасно знаю, как он выглядит. Я сам сделал его, баска… я знаю, каким был удар. Я видел, что он сделал с тобой. Если ты сейчас войдешь в круг, ты не переживешь и одного танца, — я подобрал свой меч, лежавший на земле между нами. — Один раз я чуть не убил тебя, я не стану снова рисковать.

— Слишком долго… — прошептала она.

Скривившись, я поднялся.

— У тебя еще вся жизнь впереди, моя Северная баска. Ты молода, ты поправишься, ты восстановишь свои силы. Ты снова будешь танцевать, Делила… это я тебе обещаю.

— А сколько тебе лет? — вдруг спросила она.

Я нахмурился.

— По-моему я тебе уже говорил.

— Нет. Ты просто говорил, что ты старше меня, — к моему удивлению Делила улыбнулась. — Это я уже знаю.

— Ну… я так и думал, — я раздраженно потер шрамы песчаного тигра. — Не знаю. Я уже совсем не молодой. А какая разница? Для тебя это имеет значение? После всего, что с нами было?

— Тигр, не делай драмы из своего возраста. Я просто хочу знать, в каком возрасте человек может называть себя совсем немолодым.

— А сколько тебе? — парировал я. Ответ я прекрасно знал, но женщины обычно ненавидят такие вопросы.

Дел даже не моргнула и не заколебалась.

— Через три дня будет двадцать один.

— Аиды, — с отвращением сказал я. — Я мог бы быть твоим отцом.

— Ему было сорок, когда его убили, — серьезно сообщила Дел. — Сколько тебе осталось до сорока?

— Слишком мало, — кисло пробормотал я.

Следующие два дня мы с Дел ехали на северо-восток. В нашей компании здоровым был только чалый; жеребцу, мне и Дел приходилось нелегко. Никому из нас не доставляли удовольствие проблемы со здоровьем, нам не хотелось даже разговаривать о них, и поэтому, принимая во внимание наши раны, почти все время мы держали рты закрытыми.

Хотя конечно все замечали. Я замечал как страдальчески морщилась Дел; Дел замечала, как я скрипел зубами, стараясь подавить невольный стон при резком движении, но мы молчали, потому что любая фраза была бы равносильна признанию в собственной слабости, а на такое ни Дел, ни я не решились бы, назовите это гордостью, высокомерием, глупостью. Только жеребец был абсолютно честен, он не истязал себя бессмысленным притворством, ему было больно и он не стыдился напоминать нам об этом.

Я похлопал гнедого по шее, стараясь не задеть заживающие раны.

— Конечно тяжело, старик… но дальше будет легче, я обещаю.

Чалый покосился на голые ветки. Дел поправила его поводом и повернула голову, чтобы пробормотать через плечо:

— И откуда у тебя такая уверенность? Ты даже не знаешь, куда мы едем.

— В Ясаа-Ден.

— А если там ничего не выяснится?

Снова за старое. Эту тему мы поднимали периодически с той минуты, как отправились в путь. Дел не одобряла мое решение разыскать логово гончих, но поскольку всеми ее поступками управляла ненасытная жажда мести, я заявил, что не рассчитывал на объективную оценку моих действий с ее стороны. Дел погрузилась в высокомерное молчание, как часто поступают женщины, когда мужчины их на чем-то подлавливают и им нечего сказать в ответ.

И до этой минуты она молчала.

При каждом шаге жеребца я покачивался в седле, пытаясь найти положение, в котором не натягивался бы свежий шрам.

— Дел, — кротко начал я, — ты не знала, куда едешь, когда отправлялась на Север искать брата, но я не заметил, чтобы тебя это остановило. Ты отправилась в путь задолго до того, как мы услышали друг о друге — ну может ты и тогда обо мне слышала — а теперь мы вместе едем на Север. Из всего этого можно сделать вывод, что тебе не привыкать ехать неизвестно куда. Считай, что ты просто путешествуешь.

— Когда я искала брата, все было по-другому.

Я мысленно скривился — у нее все всегда по-другому.

Дел рассматривала меня через плечо, сжав губы от боли — видимо когда она повернулась, шрам натянулся.

— А как ты узнаешь, кого или что ты ищешь?

— Придет время — узнаю.

— Тигр…

— Дел, может перестанешь растирать меня в порошок в надежде, что я сдамся? Я уже принял решение и собираюсь сдержать свое обещание, — я помолчал. — С тобой или без тебя.

Молчание. Дел ехала дальше, потом процедила сквозь зубы: