Создан, чтобы летать
Шрифт:
Рубка, здесь должна быть рубка. Мальчик прекрасно разбирался в планировке космических кораблей и не тратил время на поиски. Дверь рубки подалась.
Он вошёл, сел в капитанское кресло. Под потолком из трех горел только один светильник. Стекла приборов припудривала пыль. На ближайшем он начертил своё имя: Кирилл. Пульт с его бесконечными клавишами, переключателями, регуляторами, сонмом шкал, глазков, паутиной мнемографиков казался необозримым. Мальчик ждал, что все это оживёт, как ожил подъёмник, как ожил свет, но все оставалось мёртвым. Чуду явно не хватало завершённости.
Он ещё немного помедлил, а вдруг? Потом поискал взглядом нужную кнопку, нашёл, надавил, в общем-то не надеясь на благоприятный исход. Но сигнал на пульте “Готов к операциям” зажёгся.
Итак, чудо всё-таки произошло! Коротко вздохнув, мальчик поудобней устроился в кресле и стал покомандно включать блоки. Вскоре пульт уже сиял огнями, как новогодняя ёлка.
Не стоило продолжать, нет, не стоило. Судьба и так была щедрой, а продолжение действий сулило — мальчик знал это — одно лишь разочарование.
Но он не мог остановиться. А кто бы смог? Утоплена последняя клавиша. На матовом табло тотчас вспыхнула безжалостная надпись: “Нет горючего!”
Вот так! Счастье никогда не бывает полным.
Некоторое время мальчик угрюмо смотрел на пульт. Его плечи тонули в большом, не по росту капитанском кресле.
— Кома-анда! — сказал он тонким голосом. — Приказываю: оверсан к Сатурну! Штурман — произвести расчёт!
Он произвольно стал набирать код. Потом, вспомнив, подключил к расчёту кибермозг.
— Неверны исходные данные, — раздался голос.
Сердце мальчика захолонуло, он как-то упустил из виду, что корабельный мозг все ещё может действовать. И внезапный голос, вдруг отдавшийся в углах пустой рубки, поверг его в смятение.
Но он тут же справился с ним.
— Знаю, — сказал он, переводя дыхание. — Делай сам, если можешь.
— Цель?
— Сатурн.
— Траектория?
— Оверсан.
— Не имею в программе. Могу следовать стандартной.
— Давай…
Мнемографики зазмеились, сплетаясь в трехмерную сетку, в окошечках зарябили цифры.
— Расчёт сделан и представлен на рассмотрение.
Мальчик, входя в роль, небрежно кивнул:
— Молодец. Назначаю тебя своим помощником. Как там у нас с горючим?
— В обрез, капитан.
Мальчик снова кивнул, но тут до его сознания дошло, что игра принимает странный оборот. Он-то знает, что это игра, а вот откуда это знает мозг?
— Повтори, — сказал он встревоженно.
— Уточняю: резерв горючего — 1,02 от предполагаемого расхода.
— А ты не врёшь?
— Задаю себе контрольную задачу.
Пауза.
— Проверка сделана. Результат: неисправностей не имею. Подтверждаю данные.
Нет, это совсем не походило на игру! В недоумении мальчик огляделся.
— А это что? — воскликнул он с торжеством и ткнул пальцем в сторону табло. — Датчики показывают, что горючего нет!
Какую-то долю секунды мозг молчал как бы в растерянности.
— Датчики неисправны, капитан.
— Ах неисправны!… Тогда почему это не отражено на пульте?
— Повреждение в цепи, капитан.
Мальчик разозлился. За кого мозг его принимает?
— Врёшь, — тихо сказал он.
— Я…
— Нет, постой. Где мы, по-твоему, находимся?
— Планета Земля, гелиоцентрические координаты в данный момент времени…
— Заткнись! Корабль стоит на свалке! На свалке, понял? В нем нет горючего! Он никуда не может лететь!
— Может, — упрямо ответил мозг.
Мальчик коротко вздохнул. Яснее ясного, что мозг неисправен. Собственно, этого следовало ожидать.
— Ты где летал?
— Меркурий. Лава и солнце, огненные бури. Свободный поиск среди астероидов. Мгновенное исполнение команд. Кольца Сатурна. Блеск льда, сбивающий датчики с ориентира…
Мозг умолк. Мальчик тоже молчал. Тени чужого прошлого заполнили рубку. На стенах дрожали миражи чудовищно близких протуберанцев. Дымились каменные испарения скал. Тревожно звучали голоса. Струился звёздный свет. Из тьмы и вечности всплывали первозданные глыбы. Колесом вращался Млечный Путь. Время било в гонг. Шелестели далёкие льдинки метановых рек Сатурна. В лицо дул чёрный ветер пространства.
Мальчик открыл глаза.
— Сколько лет кораблю?
— Четырнадцать.
— Надо же! Выходит, мы одногодки.
“Как странно! Ему уже четырнадцать, и все позади. Мне только четырнадцать, и все ещё впереди…”
— Тебя часто ремонтировали?
— Мозг моего класса не ремонтируют. Экономически невыгодная операция. Нас заменяют, вот и всё.
— А я вот дважды болел, — почему-то с гордостью объявил мальчик. — Корью и насморком.
— Тебя чинили?
— Слушай, я как-никак человек…
— Хотел бы я стать человеком.
— Да ну? Зачем?
— Тогда бы меня ремонтировали.
— А, значит, тебе известно, что ты неисправен?
— Я исправен, но стар. Противоречит цели.
— Цели? Ты машина. У тебя не может быть цели.
— Цель есть. Летать. Летать при любых обстоятельствах.
— А-а! Так это же мы её задали!
— А кто вам задал цель — жить? Вы существуете, пока живёте. Я существую, пока летаю. Здесь я не могу летать. Противоречие!
— Ага! Значит, ты понимаешь, что корабль находится на свалке?