Чтение онлайн

Плутон мы превратили в один большой форт. Людей там не было — только автоматика и ракеты. Много ракет. Под поверхностью планетоида были выстроены шахты, проходка осуществлялась изнутри, так что между ракетой и поверхностью оставалось около десяти метров породы. Это маскировало ракету при наблюдении с орбиты, а при запуске эти метры породы просто уничтожались направленным взрывом. На поверхности планетоида были размещены ложные цели и орудийные установки, как с энергетическим оружием, так и твердотельные, типа тех, что ставились на больших кораблях. Нам просто необходимо было привлечь противника к Плутону — чтобы они сконцентрировали свои силы именно там. И именно там мы по ним и ударим.

Вообще, оборона звёздной системы — та ещё головная боль при планировании. Сложно сказать, откуда придёт враг. У тебя есть шар — и враг может прибыть из любой точки на границе этого шара. Поэтому все наши орудия и пусковые установки, размещённые в Поясе Астероидов и на спутниках планет-гигантов могли стрелять почти на несколько световых часов. Новые сенсоры «видели» почти на световой месяц. Если враг придёт не из плоскости эклиптики, то всё равно по нему будет нанесён очень сильный удар.

Тем временем, были построены ещё несколько линейных кораблей. Все понимали, что такие корабли нам нужны чуть ли не в первую очередь. Параллельно строительству шло обучение персонала. Очень много технических и боевых специалистов. Для этого буквально «выгребли» всех выпускников лётных и морских академий. Морякам пришлось стать операторами вех боевых систем новых линкоров, а лётчикам — пилотами и штурманами этих летающих крепостей. Всё время, пока Солнечную превращали в укрепрайон, эти люди учились, учились и снова учились.

Времени нам хватило. Почти впритык — но хватило. Новые линкоры, приписанные к моему дивизиону могли уже держаться в боевом ордере, не вываливаясь из него, а операторы орудийных систем уже могли поражать заданные цели с первого залпа. Штурманы научились сами считать прыжок в гиперпространство, а пилоты — вести корабль, как, как было надо. Мы были готовы. Я командовал теперь дивизионом из четырёх линкоров (мой «Советский Союз», «Октябрьская Революция», «Новороссийск» и «Севастополь») и четырёх линейных крейсеров («Киров», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Нахимов» и новый «Адмирал Макаров»). Таких дивизионов у нас теперь было немало. Конечно, более-менее опытных экипажей было маловато, но мы рассчитывали, что правильное управление теми силами, которые у нас есть, сведут риск гибели людей к минимуму.

Вот и наступил день «Д». Наш дивизион находился внутри Пояса — загнать туда корабли так, чтобы нас маскировали астероиды, было непросто. Тем не менее, вся восьмёрка кораблей находилась внутри астероидного пояса, выставив «наружу» лишь беспилотные разведывательные боты. И именно с них поступил сигнал о том, что на границе Солнечной Системы фиксируются выходы из гиперпространства большого количества объектов. Как только корабли приблизились на дистанцию, с которой наши системы смогли бы опознать их, стало ясно, что это Кочевники. И их было очень много — даже на сенсорах высокого разрешения было невозможно различить отдельные корабли. Спустя ещё немного времени корабли вошли в зону уверенного поражения наших систем ПКО на Плутоне. Они подошли к Солнечной не с самого удобного для нас ракурса — Кочевники двигались под углом к плоскости эклиптики, приблизительно градусов сорок, и под углом в сто градусов относительно положения Плутона. Не самая удобная позиция, конечно. Но и не совсем уж плохая. Базы на Плутоне открыли огонь.

Несмотря на то, что наши ракеты и снаряды имели очень высокую скорость, всё же, даже свету понадобилась бы более часа, чтобы достичь своих целей. Разумеется, было взято соответствующее упреждение, которое учитывало, как скорость движения кораблей противника, так и движение самого Плутона по его орбите. Ракеты, к тому же, имели и свои ГСН, и могли маневрировать в полёте. Одним залпом было выпущено более сотни ракет и до ста тысяч снарядов. Мы ждали, глядя на наши дисплеи. Прошло время — и стало видно, как среди кораблей противника стало что-то взрываться. А база на Плутоне продолжала стрелять и стрелять. Кочевники попытались выйти из-под обстрела. Но когда у тебя масса кораблей, идущая относительно компактной группой, любой манёвр должен быть просчитан очень хорошо — и отработан максимально синхронно. Когда некоторые из твоих кораблей повреждены — и некоторые очень даже серьёзно — отрабатывать манёвр максимально синхронно уже не получается. И это было хорошо — для нас. Кочевники потеряли несколько кораблей во время обстрела базы на Плутоне — и несколько при собственном манёвре разворота. Но вот они перестроились — и взяли курс на Плутон. Начался первый акт «Мерлезонского балета»…

Разумеется, Кочевники не были полными идиотами и не устроили давку на орбите Плутона, позволив нам расстреливать их, как в тире. Нет, они, словно у них на все корабли был один-единственный управляющий модуль (а, скорее, подчиняясь главному компьютеру) произвели рассредоточение и двинулись в сторону Плутона. Разумеется, база продолжала их «видеть» и вести огонь. Попадания были — но теперь, когда Кочевники знали, что и откуда их атакует, они могли вести заградительный огонь из своих орудий. Но, пока всё шло по нашему плану. Я всё сильнее и сильнее склонялся к мысли о том, что Кочевники — это искусственный разум — уж очень предсказуемы они были…

Через несколько часов Кочевники начали обстрел Плутона. Разумеется, они увидели базы-приманки и открыли огонь по ним. Это было очень хорошо. Теперь, пока противник занят тем, что утюжит поверхность Плутона, придавая ей сходство с лунной, пора и нам присоединиться к вечеринке…

– Дивизион, слушай мою команду! — произнёс я в микрофон. — Выходим из Пояса, разворачиваемся, уходим «вверх» относительно эклиптики, «прыгаем» по координатам с флагмана, после чего снова прыгаем по нашим координатам — и заходим на них с тыла.

«Короткая» лазерная связь разнесла мои слова по всем кораблям дивизиона — и мы начали манёвр. Варианты курса Олеся просчитала ещё при подготовке операции — и теперь девушка лишь выбрала нужный вариант из списка. Восьмёрка кораблей синхронно развернулась в пространстве, быстро набрала скорость — и ушла в гиперпространство. Разворот, выбор нового курса — набор скорости — прыжок — и мы снова в Солнечной, но уже хищно приближаемся к Кочевникам, которые начали бомбардировку Плутона. Ну что же, поиграем…

Корабли вышли на расстояние уверенно ракетного удара. Беззвучно (а откуда в космосе звуки?) раскрылись крышки ракетных шахт. Каждая ракета получила своё полётное задание. Это были новые ракеты, увеличенной мощности, так что — на каждый корабль Кочевников должно было хватить всего по три ракеты. Ну, если попадём, конечно, но системы наведения не должны были подвести…

– Всем кораблям — залп!

Со стороны, это, наверное, выглядело очень красиво — срабатывает вышибной заряд, который выталкивает ракету из шахты, она отходит на некоторое расстояние от корабля, после чего запускается её маршевый двигатель. И так — более ста раз подряд. Да, конечно, Кочевников было гораздо больше, но вслед за первым залпом, мы выдали второй — и ещё несколько. И, пока ракеты шли к своим целям, мы ушли. Одновременно с нами точно так же отработали ещё несколько дивизионов — и теперь Кочевников ждал большой — но отнюдь не самый приятный сюрприз. Одновременно с началом наших манёвров по Кочевникам отработали так же и башни фортов, установленных в Поясе. И теперь к кораблям Кочевников неслась не одна тысяча ракет и снарядов.

Мы уже переместились на новые позиции — «наверх», относительно кораблей противника. Разумеется, мы переместились туда вовсе не с целью просто так там «повисеть». Нет, мы снова отстрелялись ракетами — благо, их у нас было ещё немало. А потом перебрались ещё на несколько позиций — с той же целью. И только после того, как были выпущены оставшиеся ракеты, мы вернулись в Пояс — перезарядить ракетные пеналы. А там, около Плутона, сейчас должно было начаться самое интересное…

Те ракеты, которые мы выпустили в самом начале, шли на самой малой тяге. Ракеты, что мы выпускали со всех прочих позиций, шли с большим ускорением, по нарастающей. И в итоге, Олеся, вместе с другими штурманами дивизиона рассчитывала курс и ускорение ракет так, чтобы они все прибыли к месту назначения в одно и то же время. А, учитывая, что все ракеты имели ещё и свои ГСН, а снаряды были корректируемыми — на последнем этапе полёта, шоу получилось знатным…