Чтение онлайн

— Я служу народу также, как и вы, Рашиди, — говорит Тарик, однако выглядит довольным. Он останется здесь.

И я тоже.

ТАРИК

Прошел всего день с тех пор, как Тарик проводил своих последних верных слуг по поручениям, а его уже почти сводит с ума тишина, когда утренний свет проникает в палатку. Надежда на успех Тюль, беспокойство за Сая и Сетоса, страх за Рашиди — все это не давало ему уснуть прошлой ночью.

И тот факт, что теперь он наедине с Сепорой, а заняться или отвлечься почти нечем. Раньше он поочерёдно то совещался с Рашиди, то ссорился с Сетосом, то наблюдал за Саем, как тот лечит те немногие болезни и ранения, от которых страдали жители квартала низкорождённых. Раньше он мог забыть, что Сепора работала бок о бок с потомками своего народа, училась плести корзины, ткать одеяла и шить палатки. Если бы он был умным, то держался бы от нее подальше. Он позволил бы ей работать днем, и нашёл бы занятие для себя.

Но, гордость пирамид, его разум, кажется, улетучивается всякий раз, когда он сталкивается с ней. В тот момент разорвать с ней помолвку показалось ему хорошей идеей, даже лучшей. В конце концов, она скрывала от него жизненно-важные тайны. А еще, она развлекалась в Пелусии, пока он рисковал своим братом, чтобы найти ее.

Идиот, говорит он себе. Она оставалась в Пелусии, чтобы добыть лекарство от Тихой Чумы. Она призналась в этом лишь прошлой ночью, когда сообщила, что Пелусия нашла лекарство. Он вспоминает, что она почти рассказала ему об этом в тот вечер, когда Сетос вернул ее в Теорию. Он уверен, что слова почти сорвались с её уст. Этим она проявила преданность народу Теории. Во всяком случае, он должен принести свои извинения за то, что предположил самое худшее.

Он в любом случае должен воздать должное по заслугам.

Имеет ли значение то, что она доказала верность, хотя сама подверглась опасности? Конечно же, да. Значит ли это, что он принял неверное решение, разорвав помолвку? Он не уверен. Он все еще любит ее, но доверять не может, учитывая то, насколько сильно она его обманула. А разве в королевском браке доверие не важнее любви? По крайней мере, так сказал бы отец. И Рашиди.

Но что скажу я?

Он знает лишь, что должен держаться от нее подальше, в противном случае напряжение между ними сведет его с ума. Если она и расстроена тем, что он отменил помолвку, то ничего об этом не сказала даже Сетосу. Однако слова иногда выдают ее, даже когда язык тела говорит что-то другое. Что это значит? Действительно ли она такая безразличная, как демонстрирует?

Он качает головой из-за всей этой неразберихи. Ему просто нужно как-то занять свое время. Ему не терпится отправиться в Аньяр и самому разведать ситуацию. И теперь, когда Сетоса и Рашиди — людей, которые ему препятствовали — здесь больше нет, он именно этим и займется.

Вскакивая с кровати, он проводит рукой по волосам. Он упакует себе сумку с едой и водой и весь день проведёт в дороге. Он найдёт Парани Сэда и, наконец, познакомится с ним, а потом навестит Кантора на базаре. Он лично проверит, в каком состоянии его королевство. Может быть это поможет ему решить проблему, как отвоевать его назад. Кроме того, он вернётся лишь поздно вечером. К тому времени Сепора уйдет в свою палатку, которая, к сожалению, стоит рядом с его. Впрочем, у него не будет разумной причины искать ее общества. Не стоит беспокоить ее после долгого рабочего дня.

По крайней мере, он на это надеется.

Он знает, что Ольне это не понравится, потому что идти в город опасно. Тем более, что они еще не определили, сколько Сбившихся с пути находится в городе. Но Ольна — не король-Сокол. Это не её обязанность помогать невинным жителям Теории. Поэтому она не имеет права голоса в этом вопросе. Кроме того, Кантор сказал, что некоторые из Сбившихся с пути безобидны. Некоторые склонны к тихому безумию, в то время как другие — к насилию. Но сколько из них склонны к насилию? Отчеты не могут дать достоверных данных, поэтому он вынужден пойти сам. И он, конечно же, не беспомощен. В прошлом Сетосу нужно было с кем-то тренироваться, прежде чем он переехал в Лицей, и Тарик частенько становился его партнером. Хоть Тарик и не Маджай, но он может себя защитить. Кроме того, у него есть Патра.

Тарик смотрит на свою гигантскую кошку, спящую на земле у его кровати.

— Патра, — зовет он. Та открывает глаза, поднимает голову и смотрит на него. Он видит, что она раздумывает, стоит ли подниматься. — Пойдем на базар.

Она хорошо знает слово «базар» и что оно означает прогулку. Она медленно поднимается с земли и потягивается, зевнув так широко, что могла проглотить его голову целиком. Хотя она хорошо приспособилась к новым запахам, людям и окружению в кварталах низкорождённых, он замечает в ней беспокойство, которое иногда проявлялось и во дворце, когда она слишком долгого сидела без дела. Она уже давно не была на прогулке, и сегодняшний день ей тоже пойдет на пользу.

Он собирает вещи, откидывает полог палатки и оказывается лицом к лицу с Сепорой.

Ну, не совсем лицом к лицу. Та как раз проходит мимо, волосы собраны в неопрятный узел, а на плечо закинут мешок. Он не помнит, чтобы она когда-либо носила с собой мешок, когда ходила на работу.

Странно.

— О, — бормочет она, резко останавливаясь. Она облизывает губы и топчется на месте, не поднимая на него глаз. Конечно, она надеется, что он не будет задавать вопросов.

Ему придётся разочаровать её.

— У меня сложилось впечатление, что еду тебе приносят каждый день, — говорит он, указывая головой на сумку, перекинутую через ее плечо. Конечно, он точно не знает, что там в сумке, но его догадка, должно быть, близка к истине, потому что она хмурится.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает она, глядя на его собственную ношу.

— Я первый спросил.

— Но не прямо.

— Я спрашиваю сейчас.

Она фыркает и скрещивает руки на груди.

— Твоё право интересоваться моими делами закончилось в тот день, когда ты расторгнул помолвку.

Он должен с ней согласиться. Ведь она не гражданка Теории, а значит он не ее король. Тем не менее в тот день закончился только его официальный интерес, а не реальный. А это значит, что он не отступится.

— Куда идешь? — спрашивает он, игнорируя ее ярость из-за его настойчивости.

— Я сказала…

— Позволь мне внести ясность. Ты не покинешь кварталы низкорождённых. Я не твой король, но я все еще король Большого Совета. Если я попрошу, Ольна прикажет связать тебя и оставить в палатке до моего возвращения.