Чтение онлайн

– У меня никогда ее не было. Когда я был в животике у моей мамы, что-то пошло не так, и моя рука так и не выросла.
– Не совсем верно, но достаточно похоже на то, что нужно для такого маленького ребенка, как она.

– Что пошло не так?

– Это называется амниотический бандаж.

– Похоже на резинку?

– Да, вообще-то. Похоже на резинку.

– Твоя мама проглотила одну?

– Ну, нет…

– Однажды я обмотала палец резинкой, и он начал синеть, и мама сказала, чтобы я этого не делала, потому что это вредно для здоровья.

Она была такой серьезной. Я изо всех сил старался не рассмеяться.

– Кровообращение.

– Цирку-ляция?

– Совершенно верно. Так оно и было, но когда я еще был у мамы в животике.

Она с нескрываемым любопытством посмотрела на мою культю.

– Больно?

– Совсем нет.

– Можно мне ее потрогать?

– Если хочешь.

Она потянулась и ущипнула меня за округлую часть руки. Что бы ее ни интересовало, она кивнула, явно удовлетворенная.

– Хорошо. Скажи своей мамочке, чтобы не глотала резинки.

На этот раз я действительно рассмеялся.

– Так и сделаю.

Глава 13

МЫ были на полпути к дому, когда в машине моего отца начала работать печка. По дороге он часто откашливался, из чего я понял, что, о чем бы он ни хотел поговорить, это заставляло его нервничать.

– Не могу поверить, что мама не приехала, - сказал я. Это была небольшая ложь, но мне показалось, что так было правильно сказать.

Мой отец поморщился.

– Я не могу поверить во многое из того, что делает твоя мать.

Я никогда не слышал, чтобы мой отец говорил что-то негативное о моей маме, и все же, оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле никогда не слышал, чтобы он защищал ее. Всякий раз, когда она отпускала в мой адрес одно из своих необдуманных замечаний, отец оказывался рядом, хлопал меня по спине и предлагал сходить куда-нибудь поесть мороженого.

Ты его раскормишь, не раз говорила мама.

Но отец ни разу не прислушался к ее словам.

Вернувшись домой, я поставил ковшик на плиту и налил в него молока. Я помешивал, пока по краям не появилась пена. Я достал кружки и какао-порошок и все это время думал о своем детстве. Я подумал о том, что потратил столько лет, пытаясь угодить своей маме, и все это время мой папа молча наблюдал за мной, принося мне маленькие подарки за ее спиной.

Папа взял свою кружку с какао, я - свою, и мы сели за обеденный стол. Папа обхватил кружку ладонями, чтобы согреть их. Я вспомнил, как Джун говорила, что это единственное, по чему она скучала, из-за того, что у нее не было правой руки. Я вспомнил, сколько раз видел, как мой отец делал это, склонившись над кружкой, чтобы пар щекотал ему нос.

– Мы часто так делали, когда я был маленьким, - сказал я, наконец, нарушая молчание.
– А мама всегда говорила: «Ты испортишь ему ужин».

Он кивнул.

– Или, если это было после ужина, она говорила: «Ты заставишь его намочить постель».

– Что? Я никогда не мочился в постель!

– Я знаю.
– Он сделал глоток какао и осторожно поставил его на стол, как будто ему было легче сосредоточиться на том, чтобы не расплескать, чем на том, чтобы смотреть мне в глаза.
– Я попросил у твоей матери развод.

– Что? Когда?

– Сегодня днем, после того, как мы вернулись в наш отель. Я знаю, для тебя это, наверное, шок, но только потому, что мы так много от тебя скрывали.
– Он покачал головой.
– Я должен извиниться перед тобой, Оуэн. И все объяснить.

– За что?

– За все.
– Он глубоко вздохнул. Я чувствовал, что он готовится рассказать мне все, поэтому подождал, пока он будет готов.
– Я встречался с твоей матерью незадолго до того, как мы поженились. Даже когда она была молода, она не была приятным человеком. На самом деле я уже порвал с ней, когда она сказала мне, что беременна.

– И ты женился на ней.

– В то время ты бы поступил так же.

– Но...
– Я вспомнил то, что знал.
– Вы, ребята, были вместе за несколько лет до моего рождения.

Он кивнул.

– Через шесть месяцев она потеряла ребенка. Схватки начались раньше срока, но ребенок был мертв.
– Он покачал головой.
– Это было ужасно. Даже тогда, я не думаю, что сильно любил твою мать, но я уже научился любить этого ребенка, и то, что она умерла, было разрушительно для нас обоих.

– Я не могу себе представить.

– Я хотел, чтобы наше горе сблизило нас, но этого не произошло. Оно только разлучило нас. А пару лет спустя у меня случился роман.
– Он посмотрел на меня виноватым взглядом.
– С мужчиной.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что он не сможет шокировать меня сильнее, чем уже шокировал.

– Ты гей?

– Нет.
– Он вздохнул и обхватил голову руками.
– Может быть, бисексуал. Я не знаю.

– Как ты можешь не знать?

– Тогда все было по-другому. Не было такого понятия, как «открыто и гордо». По крайней мере, в нашем городе.

– Ты любил его?

– Возможно.

– Кем он был?

Он убрал руки от лица, но не встретился со мной взглядом. Он провел большим пальцем по пятну от воды на столе.

– Отец одной из моих студенток. Он тоже был женат. Это было неправильно, как ни посмотри. Когда твоя мама узнала об этом, она потеряла самообладание. Она была в ярости. Я почти надеялся, что она захочет развестись, но она заботилась о нашей репутации больше, чем о чем-либо другом.

– Ты мог бы уйти от нее.