Чтение онлайн

Майкл рассмеялся:

– Ну, забудем.

А как еще было поступить в первые десять секунд свидания, чтобы тебя прекратили увековечивать для истории: неужели ждать, пока у девушки не закончится место в телефоне?

Фильм «Душевные струны» повествовал о судьбах двух незнакомых людей, которые ведут уединенный образ жизни в разных концах страны и знакомятся в Сети на почве общего интереса к средневековой музыке, в особенности лютневой. Кого интересует лютня, для тех «Душевные струны» могли стать настоящим подарком: многие ли знают, что городок Хейзлмир в графстве Суррей, родина инструментальных мастеров Арнольда и Карла Долмеч, играет такую роль в фольклоре лютнистов. Или что в Лондоне есть голландская церковь, где проводятся концерты лютневой музыки, – там-то и пересеклись в конце концов пути героев фильма. Или, например, что после двухчасового замогильного пения этого инструмента у человека возникает неодолимое желание собрать все имеющиеся в стране лютни, чтобы устроить из них гигантский костер.

Люси понимала, на что рассчитывали создатели фильма. Они хотели, чтобы по будням пенсионерки из среднего класса, в том числе и ее мать, скупали дешевые билеты на дневные сеансы и наводняли местные кинотеатры, а потом советовали всем знакомым непременно посмотреть этот фильм в ближайший будний день. Но даже ее мать с трудом выдержала бы такую удручающую скуку, а вдобавок и сомнительную психологию главной пары. С какой стати одинокая женщина всучила свою лютню недоразвитой девочке-подростку, причем именно в тот момент, когда, по всему, должна была вот-вот обрести счастье с концертирующим лютнистом? С какой стати одинокий мужчина держит у себя в спальне коллекцию плеток, причем на видном месте, рядом с зеркалом?

– В книге эти плетки самым злостным образом используются по назначению, – объяснил позднее Майкл.

Зайдя во французское бистро неподалеку от кинотеатра, они сели за угловой столик – на тот случай, если вслед за ними туда же нагрянет искромсанный автор со свитой.

– Правда? Прямо-таки по назначению?

– Именно так. На юношах. Книга весьма своеобразна. По-моему, вначале киношники хотели отчасти сохранить чернуху, но на стадии монтажа передумали. Решили ориентироваться на «Лучший из экзотических» и его поклонников [3] . Но об этой публике лучше не будем.

Майкл явно считал, что пропасть между кинематографическими вкусами британских пенсионеров и процессом обольщения слишком глубока, чтобы ее можно было преодолеть изящными средствами, и не ошибся: ему этот трюк не удался. Люси посмеялась такой смене курса, но Майкл не понял, что ее развеселило.

– Ну почему же, при желании можно и об этой публике, – сказала она.

– А у вас есть такое желание?

– Я готова болтать о чем угодно. – И стрельнула глазами. – Это ведь ни на что не повлияет.

Майкл посмотрел на нее в упор:

– То есть?

– На другие события другого вечера, так мне кажется.

Она хотела сказать не «другого», а «этого вечера», но даже в своем теперешнем расположении духа сочла, что это будет слишком дерзко. Ее слова совсем сбили его с толку.

– Какого другого?

– Ну хорошо. Другого часа. – Все-таки не удержалась. – Или любого последующего отрезка времени. – Она вновь отыграла назад.

По пути на эту встречу она решила – на то было две причины, – что непременно переспит с Майклом. Прежде всего, ей не давал покоя нелепый обмен сообщениями с Джозефом. Ну ладно, она, как последняя дура, запала на мальчишку вдвое моложе себя, зато теперь у нее появилась возможность проверить, связано ли это с вынужденным отсутствием личной жизни.

И вообще: даже если отбросить все неприличные мысли о Джозефе, стоит ли одинокой женщине терзаться сомнениями, когда подвернулся случай лечь в постель с довольно привлекательным одиноким мужчиной? Ах, какая важность. До знакомства с Полом это для нее особой важности не представляло. Даже по строгим меркам она в ту пору не была распутницей, но и не считала каждое приключение поводом для моральных терзаний. Просто у нее возникала потребность хоть как-то забыться или, по крайней мере, понять, возможно ли такое в принципе. Теперь она была почти уверена, что возможно, хотя в юности все получалось куда проще.

Многие виды действий, напомнила она себе, совершаются вертикально: секс, конечно, нет (по большей части), но вот выпить по коктейлю, потрепаться, потанцевать – эти вертикальные занятия находятся в одном шаге от поцелуя, а поцелуй – в одном шаге от постели и горизонтального положения. Но теперь между этими стадиями вклиниваются фильмы про лютню, ресторанные меню, неловкие, натянутые разговоры. Психология, однако! Много ли она размышляла о психологии в двадцать пять лет, когда оказывалась в подпитии? Взрослая жизнь год за годом вбивала ей в голову сдерживающие мысли о том, что творится в чужих умах. Окружающие приоткрывали свои мысли каждым поступком, каждым словом, и Люси не знала, как от этого отрешиться.

– Я так и не понял, – сказал Майкл, – что именно не повлияет ни на что? И что в итоге может случиться или не случиться?

– Оно и видно, – сказала Люси.

– Вы надумали, что будете заказывать? Здесь подают неплохой бифштекс с картофелем фри.

– Один на всех?

– Понимаю вас. Но ведь и по-французски это будет «le steak frites», согласны? Одна порция. А не один бифштекс на всех и множество ломтиков фри.

Порция этого «steak frites» стоила двадцать пять фунтов. Люси порадовалась, что этого не видит Джозеф, хотя даже не представляла, как должны сложиться обстоятельства, чтобы он это увидел. Ее воображение стыдливо подсказывало, что он и так считает чокнутыми всех, кто готов раз в неделю выложить восемь фунтов за кусок мяса. А узнай он, что сейчас они собираются выложить еще фунтов десять-пятнадцать тому, кто зажарит для них кусок мяса, что бы она от него услышала? Оставалось только радоваться, что Джозеф не имеет доступа к ее мыслям – иначе он бы понял, что она, по сути дела, смотрит на него свысока. К ценам в мясной лавке он, надо думать, давно привык. И очевидно, знал, каков ценник в приличных ресторанах. А если он живет не на съемной квартире и подрабатывает, где только можно, то у него, вероятно, свободных денег не меньше, чем у нее. Но на всякий пожарный она решила отказаться от мяса.

– Ризотто с тыквой выглядит аппетитно.

– Вы вегетарианка?

– У меня два сына, два вечно голодных мясоеда. Мне лень готовить разносолы, лучше уж я буду через день тоже есть мясо.

А что, подумалось ей, это вполне правдоподобно. Не рассказывать же ему про Джозефа и про цены. Но тут в голову пришло другое: если после ужина пригласить Майкла зайти, то он неизбежно столкнется с Джозефом.

– Если надумаете заглянуть к нам на бокал вина, то как раз увидите нашего мясника.

Повисла недоуменная пауза, и Люси смущенно рассмеялась. В отличие от туманных разговоров о чем-то с чем-то это было совершенно однозначное приглашение, но почему-то в ее устах оно прозвучало так, будто у нее в доме сегодня проходит небольшой прием для местных лавочников.

– Это же здорово, – сказал Майкл.

– Он приходит к нам сидеть с детьми.

– Ага. Понятно. Ему не хватает тех сумм, которые он дерет с вас за мясо?

– Он всего лишь продавец, а не хозяин. Ребята его обожают.