Чтение онлайн

— Я правильно вошла? Второй кабинет. Вот повестка…

— Правильно. Вера Николаевна Новлянская?

— Да, я Вера Николаевна Новлянская. Простите, а как зовут вас?

— Рахманов Андрей Викторович. Следователь по особо важным делам. Рахманов положил повестку на край стола.

Новлянская улыбнулась:

— Очень приятно…

Очень милая улыбка, подумал Рахманов. Вообще, он вынужден признать: Новлянская действительно красива. Одета просто. Толстый серый свитер. Под стать свитеру спортивные брюки и кроссовки. Никаких украшений. И никакого грима. Разве что чуть подрумянены щеки.

— Я слушаю, — сказала Новлянская.

Начинать надо было сразу, без раскачки. Поэтому Рахманов сразу же и спросил:

— Вера Николаевна, вы знаете такого Азизова? Роберта Арутюновича?

Вопрос Новлянскую не смутил.

— Азизов… По-моему, он живет в Сухуми. Да?

— Совершенно верно. В Сухуми.

Потерла пальцами висок. Поморщилась:

— Знаю. Правда, лет пять его не видела. Но знаю.

— А давно вы с ним знакомы?

— Ну, лет десять. Да, около десяти лет.

— При каких обстоятельствах вы познакомились?

— Когда-то я работала в министерстве торговли. В «Союзгалантерее». И в «Росгалантерее». Азизов же — товаровед. Он не раз приезжал сюда, в Москву, договариваться о поставках. Так я с ним и познакомилась. На работе. В министерстве.

— Простите, Вера Николаевна… У вас было только деловое знакомство?

Чуть усмехнулась, опустив глаза:

— Что значит прокуратура. Здесь можно спросить даже об этом.

Хороший выпад. Впрочем, его это не смутит.

— Вера Николаевна, я прошу извинения. И все же, какой характер носило ваше знакомство с Азизовым?

— Служебный. Не более того. Никаких других отношений у нас не было. И не могло быть.

— Вы помогали Азизову доставать товары?

— Ну… в той мере, в какой это было можно. Ведь в этом и заключалась тогда моя работа в «Союзгалантерее». Обеспечивать ассортимент поставок в различные регионы.

— В том числе и поставок дефицита?

Новлянская внимательно изучила Рахманова взглядом. Уголки ее губ дернулись:

— Андрей Викторович, вот уж не ожидала. Неужели прокуратура решила уличить меня в незаконных поставках?

— Да нет. Пока я не собираюсь обвинять вас в чем-то незаконном. Просто спрашиваю: вы помогали Азизову в поставках дефицитных галантерейных товаров в Сухуми?

— Во-первых, я этого уже не помню. «Союзгалантерея»… Когда это было… Да и потом, я тогда просто подписывала бумаги. Строго согласовывая каждую с начальством. Кстати, торговля в курортной зоне имеет свою специфику. Если хотите знать, для Сухуми любой галантерейный товар дефицит. От футляров для зубных щеток до детского мыла. Так что я в высшей степени удивлена. Уж извините.

— Вера Николаевна, может, вы и не считаете, что помогали Азизову доставать дефицит. Но Азизов считает. О чем и заявил нам.

— Интересно. Он что… написал в прокуратуру?

— Нет. Показал на допросе. Азизов арестован.

Новлянская нахмурилась:

— Азизов арестован?

— Арестован. Может быть, скажете что-нибудь по этому поводу?

— Сказать по этому поводу мне нечего. За что он арестован, я не знаю. И знать не хочу. Просто… я очень удивлена. Получается, он начал валить на всех, в том числе и на меня. Действительно, не знаешь, откуда ждать.

— Вера Николаевна, вы знакомы с неким Вадимом Павловичем?

— Валимом Павловичем? Первый раз слышу.

— Подумайте. Может быть, вы все-таки знаете человека, имя-отчество которого Вадим Павлович?

Новлянская слегка провела по лбу пальцами:

— Нет… Не знаю… А как его фамилия?

— К сожалению, фамилия этого человека пока неизвестна. Могу описать внешность… Ему лет шестьдесят. Выше среднего роста. Полный. Лысоват. Остатки волос седые, зачесаны набок. Глаза светлые. Под подбородком с правой стороны, вот здесь, — розоватый шрам. Одевается скромно. В частности, в его туалет входит синяя куртка отечественного производства с металлическими пуговицами и серые брюки. По некоторым данным, этот человек ранее был судим. Очень прошу подумать… и сказать: не встречался ли среди ваших знакомых человек с такими приметами.

— Вадим Павлович… Так?

— Так.

— Сейчас попробую вспомнить…

Несколько секунд Новлянская сидела, закусив губу. Грустно улыбнулась:

— Нет. Извините, Андрей Викторович, но ничего не припоминается. Такого знакомого у меня нет. Точно.

— Странно.

— Почему странно?

— Потому что в мае этого года человек, которого я вам описал, при встрече с Азизовым отрекомендовался вашим хорошим знакомым. Факт знакомства он подтвердил знанием, скажем так, довольно мелких деталей вашей личной жизни. И кроме того, подробно описал период вашего общения с Азизовым, касающийся, как вы выражаетесь, обеспечения ассортиментом. Поэтому странно, что вы не знаете этого человека.

— И… для чего ему все это было нужно? Этому… Вадиму Павловичу? Так, кажется?

— Вадиму Павловичу это было нужно, чтобы Азизов ему поверил. И вошел с ним в сговор для совершения особо опасного преступления. В данный момент я возглавляю бригаду, которая это преступление расследует. Вера Николаевна, я не хочу вас обижать, но согласитесь: если ваше имя служит паролем для сговора двух преступников, это что-то да значит. Вы согласны?

Новлянская долго ничего не отвечала. Наконец взглянула Рахманову прямо в глаза:

— Андрей Викторович… Сначала попробую объяснить свою позицию. Так сказать, с предельной ясностью. Никаких противозаконных поступков, а уж тем более преступлений я не совершала. Моя совесть абсолютно чиста. Далее. Я вполне допускаю, что некий Вадим Павлович, входя в сговор с Азизовым, использовал факты моей личной жизни. Эти факты не являются военным секретом. О многих женщинах, в том числе и обо мне, наверняка много судачат. И будут судачить. Ну и что? Разве я в этом виновата?

Взгляд Новлянской казался совершенно искренним. Но Рахманов ему не верил; он прекрасно знал, на что способна женщина, если хочет скрыть свои чувства, и особенно такая женщина, как Новлянская.